Развод. Боль предательства

— Я правильно понимаю, что ты мне с детства завидовал?

— Завидовал? Да нечему там было завидовать! Все это показуха! Пыль в глаза! На самом деле, я ни в чем тебе не уступаю! Но почему-то все доставалось всегда тебе! Где справедливость?

— И ты, значит, решил ее восстановить?

— Нет. Ты спросил, что ты мне сделал. Я тебе ответил. Но я организовал все не поэтому.

— Почему же?

— Мне всегда нравилась Ксюша. С самого первого дня, как я ее увидел. Ты ее не любишь и никогда не любил, не ценил, а я бы ее на руках носил! Но у меня же снова не было никакой возможности!

— Я люблю Ксюшу.

Изначально не любил, но сейчас люблю. Но это, вообще-то, не твое дело.

— Да? — Рома смотрит на Кира удивленно. — Я думал, что тебе пофиг. Лишь твое обычное собственничество и все. Я хотел ее защитить от тебя.

— Защитить? От меня? Да что я сделал-то ей плохого? Разве я был замечен в каких-то связях после свадьбы? Как-то обижал ее?

— М-м-м… нет, не был. Да, я знал, что ты порвал с Юлькой, но я предполагал, что она тебе просто надоела, и из-за этого ты ее отшил.

Я не связал это с Ксюшей. Я ведь помнил, что раньше на Ксюшу тебе было пофиг, ты ее словно товар в магазине выбирал, а поэтому не думал, что ты ее и правда любишь. Тем более, ты этого никогда не говорил, — Рома растерянно запускает руки в волосы. — Черт! Выходит, я облажался?

— Еще как облажался, дорогой братец! — одно резкое неуловимое движение, и я вижу, как кулак Кира летит Роме в лицо.

***

Мы выходим из подъезда жилого комплекса и вновь садимся в машину.

У меня в голове полный хаос. Все никак не уложится мысль о том, что во всем виноват Рома.

— Он казался всегда таким правильным. Неужели, это просто маска? — спрашиваю я у задумчивого Кирилла.

— Думаю да. Он не был таким уж правильным в детстве. Он постоянно ябедничал и жаловался, а я частенько из-за этого выхватывал от родителей. Поскольку я был более активным, то все шалости и провинности автоматически вешались на меня. Я и правда был виноват в большей части из них, но не во всех.

Когда же меня обвиняли несправедливо, и я пытался объяснить, что это не мой проступок, Рома сразу надевал «белое пальто» и тут же заявлял, что он бы так никогда не поступил, потому что это плохо. И чаще всего ему верили. Думаю, именно оттуда и появилась эта маска, и со временем он ее усовершенствовал. Он постоянно изображал из себя «нитакусика». Ставил себя выше других и вечно читал мораль всем и каждому по любому поводу.