Босс для разведёнки

Встаю у него за спиной, утыкаясь носом между лопаток, но мне мало контакта, поэтому оплетаю и талию обеими руками, сжимая так сильно, как только могу.

— Я никуда не ухожу, — успокаивает меня, поглаживая мои ладони и переплетая наши пальцы у себя на животе.

— Тогда зачем оделся? Я думала для разнообразия можно заняться сексом в постели и голыми.

Он тихо стонет, сжимая до боли мои руки.

— Ева, не будоражь раньше времени мою и так буйную до тебя фантазию и тело.

Мне нравится чувствовать эту маленькую власть над ним.

— Даже так! — удивлённо тяну я, оставляя поцелуй на спине прямо через тонкую ткань рубашки.

Аренский делает резкий вдох, и я повторяю поцелуй.

— Негодница, — шепчет, но не спешит развернуться и продемонстрировать свою страсть, которая заставляет биться его сердце в три раза быстрее.

— Что за дело? — понимая, что для него это что-то важное.

— Вот на столике. Я потому и оделся, решив, что делать предложение руки и сердца голым или пусть даже в полотенце не клёво.

Поворачиваю голову в указанном направлении, и рядом с нами на столе с букетом цветов в вазе действительно стоит открытая чёрная ювелирная коробочка с кольцом. Я спокойна до украшений, поэтому не могу по-настоящему оценить прелесть огранки большого чёрного камня посреди полоски золота, но уверена, что это что-то нечто и в духе Аренского — всё или ничего.

— Очень красиво, но почему чёрный цвет. Знак твоего траура? — шучу я, отворачиваясь от украшения и снова целуя спину моего мужчины.

— Ев, ну ты как всегда. Люблю я чёрный.

— Врушка, — вспоминаю его обращение ко мне, когда мы только познакомились.

Теперь я понимаю, почему он меня так звал: постоянная ложь самой себе из года в год.

— И ещё мне сказали, что это редкий камень.

Вот это ближе к правде, но меня больше интересует, как долго Аренский будет стоять одетым.

— Знаешь, Дан, лучше бы решил сделать мне предложение голым, — тяну свою волынку. — Повернись, пожалуйста.

Он отпускает мои пальцы, медленно проворачивается в моих объятиях, и я сразу же приступаю к задуманному.

Ряд пуговиц на удивление легко мне поддаётся, и вот я уже с вожделением стягиваю ткань с сильных плеч, что кажется, за три дня разлуки стали ещё больше.

— Богдан, ты качался что ли всё эти дни или стероиды? — мимоходом спрашиваю его, разглаживая руками шрамы, мышцы груди, кубики пресса.

Мне достался просто офигенный экземпляр мужчины, и я хрен кому его отдам.