Разве я могу быть счастлив без тебя

Так что я сделала не так?

— Ты могла прийти ко мне, могла отказаться делать то, что тебе не нравится. Я не говорил тебе быть безропотной с другими, — Один поставил тарелку на пол и наклонился к Еве, впиваясь в нее гневным взглядом, — Ты должна была мне все рассказать, — именно этого он хотел, чтобы, как только ей становилось плохо, она сразу же шла к нему, а не закрывалась в себе, упрямо сохраняя молчание.

— А какой вы хотите видеть меня? — Ева устало вздохнула. — Вы сами сказали, что я никто, вас не волнуют мои проблемы, а я не должна пользоваться положением вашей шлюхи, — ей было сложно вспоминать и повторять его слова, впечатавшихся в ее память раз и навсегда, но она все-таки заставила себя сделать это, — Так какое право я имею говорить, что-то против Селии? Той, что потеряла по моей вине дочь? Вы ведь тоже так думаете? — она внимательно посмотрела на него, но он поднялся с кровати и подошел к столу.

От громкого звука, с которым тарелка звякнула, ударившись об стол, Ева съежилась от страха.

Она понимала, что своими словами разозлила его, но разве она сказала не правду? Он не раз повторял ей это, слово в слово. Почему же она должна думать по-другому?

— Я уже давно поняла, какое место занимаю в этой жизни. Мне ни к чему тешить себя напрасными надеждами. — она посмотрела на свои руки и крепко сжала кулаки. — Я хочу лишь одного. Чтобы мой ребенок жил другой жизнью. И я хорошо помню о своем обещании, и о вашем тоже.

— Значит ребенок, вот что тебе важно? — недовольно спросил Один.

Ему совершенно точно не понравилось то, что сказала Ева. И то, что она на первое место поставила ребенка, вызвало в нем странное чувство, очень похожее на ревность. — Но, ведь это мой ребенок. Того, кто как ты думаешь, ненавидит тебя. Зачем он тебе? — продолжил он, посмотрев на нее. Он специально сказал это, чтобы увидеть ее настоящее отношение к ребенку.

— Потому что он мой, а не только ваш, — Ева резко выпрямилась, и посмотрела на Одина. — Как я могу ненавидеть маленького ребенка, который еще даже не родился?

Ева отвела взгляд, надеясь, что он не догадается, о том, что сейчас она сказала не всю правду.

Остальное останется лишь в ее душе, никто и никогда не узнает ее настоящих чувствах. Особенно Один. Ему ни к чему знать о том, что ребенок для нее значил намного больше, чем даже ее собственная жизнь.

С самого того момента, как она узнала о его скором появлении, она не на мгновение ни почувствовала к нему чего-то иного, кроме любви.