Разве я могу быть счастлив без тебя

Ева отшатнулась назад к спинке кровати, тут же поморщившись от резкой боли в голове. Прижав руку к вискам, она зажмурилась, ожидая пока станет легче. Но, ничего не менялось. Боль становилась только сильнее.

— Не молчи, черт бы тебя побрал, — зарычал Один, но тут же замолчал, увидев, как Ева еще сильнее сжалась.

— Голова болит, очень сильно, — Ева застонала от боли.

Выругавшись, Один сел на кровать и притянул Еву к себе, усаживая на свои колени. Запустив руки в ее волосы, он принялся поглаживать ее, успокаивая.

Ева закрыла глаза, и прижалась к его груди. Его тепло мгновенно передалось и ее, и как ни странно даже головная боль стала понемногу утихать. Вздохнув, она обхватила его за шею, и еще сильнее приникла к нему.

— Рассказывай, что произошло, — приказал Один, стараясь говорить спокойно. Он почувствовал, как ее напряженное тело расслабился и не хотел пугать еще больше.

— Ничего, — Ева упрямо покачала головой, по-прежнему не желая рассказывать ему о том, что произошло.

Один сжал зубы, понимая, у кого должен спрашивать о том, что произошло.

И он обязательно сделает это, как только сможет выйти из комнаты и оставить Еву в одиночестве.

Прошло совсем немного времени, когда Один наконец почувствовал, что Ева расслабилась. Ее дыхание стало спокойным, и она еще сильнее приникла к нему, прижимаясь щекой к его груди. Он сжал зубы, до безумия желая остаться с ней в комнате и дождаться, когда она проснется, но сейчас этого себе позволить не мог. Он понимал, что она ничего ему не расскажет и это значило, что выяснять ему придется все самому.

Осторожно, стараясь не разбудить спящую девушку в своих руках, он переложил ее на кровать, и накрыл одеялом. Ева нахмурилась, и перевернулась на бок, подтянув к себе подушку. Даже во сне она выглядела скорее озадаченной, чем спокойной. И это не могло не взволновать. В ярком свете дня, он заметил какой изможденной и уставшей она выглядела.

Один подтянул одеяло на плечи Евы, а потом выпрямился. Черт побери, ему не нравилось видеть ее такой беззащитной и уязвимой.

Будто именно он сам был в этом виноват. В памяти услужливо всплыли картины тех случаев, когда именно из-за него она переживала и испытывала боль.

От этих воспоминаний, что-то внутри него всколыхнулось. Темное, неприятное и к его удивлению слишком болезненное, чтобы захотеть еще раз задуматься об этом. Нахмурившись, он снова присел на кровать и уставился на камин.

Пора перестать скрываться и врать самому себе.