Разве я могу быть счастлив без тебя

Лира одарила Одина взглядом, полным гнева. А затем, все также, полная гнева, посмотрела на Джеймса, но натолкнулась на его полное безразличие, с которым он ответил ей.

Неужели их отношения в конец испортились?

— Я пойду сама, без вашего на то приказа. Ева, если вдруг понадобится помощь, ты знаешь, где меня искать.

Она в последний раз смерила Один и Джеймса уничижительным взглядом, а затем, гордо выпрямив спину, прошла мимо.

Дождавшись ухода Джеймса и Лиры, Один еще крепче сжал запястье Евы.

— А ты, иди в комнату, и жди меня.

Приду и не найду тебя там, поплатишься, — он сделал небольшую паузу, а затем продолжил, — своим ребенком.

— Как, как вы можете говорить такие жестокие и совершенно немыслимые вещи? — ужаснувшись его словам, прошептала Ева. — Неужели вы можете навредить своему ребенку?

— Ты единственная, кто приносит ему вред. Непослушание должно наказывать. Так не иди наперекор моим словам, если не хочешь услышать, что-нибудь еще, подобное этому. Вот и все, что от тебя требуется, пока он не родится, — Один оглядел Еву с ног до головы, его взгляд замер на ее животе.

 — А потом, я избавлюсь от тебя.

— Я буду в комнате, господин, — в ее голосе не было ни единой эмоции, даже глаза казались лишенными жизни. — Можете уже отпустить мою руку. — она уставилась в пол, ожидая пока Один позволит ей уйти.

Все, чего ей сейчас хотелось, так это спать, ни на что другое сил не было. Да и зачем ей это? Ведь, отныне и навсегда, ее жизнью теперь управляет Один. Ей остается лишь беспрекословно подчиниться ему.

Оттолкнув ее, он прорычал:

Почтительно кивнув, с все тем же бесстрастным выражением на лице, Ева прошла мимо Один. А он, сжав кулаки, остался стоять, запрещая себе повернуться. И не для того чтобы удостовериться, что она не ослушалась, а исполнила его приказ. Нет, он хотел совершенно другого. Хотел смотреть на нее, на ее соблазнительную фигуру, на волосы, как всегда, выбившиеся из наспех заплетенной косы.

Будь это в его силах, то он бы запретил ей собирать волосы, и приказал всегда носить их только распущенными.

Тогда он всегда видел бы, как искры пламени играют бликами, переливаясь в длинных темных прядях, и маня его прикоснуться к ним.

А может, чтобы держаться подальше от искушения, следовало приказать ей стягивать волосы в плотный узел? Может тогда ему не захотелось бы неотрывно смотреть на них.

Даже стоя здесь и держа ее руку в своей, он из-за всех сил сдерживался от того, чтобы не притянуть к себе, и собственноручно унести в комнату.