Разве я могу быть счастлив без тебя

Недавний обыск кладовой довольно ясно показал то плачевное состояние, в котором они находились, и, тогда Один осознал: того, что было припасено, не хватит на содержание всего замка, вместе с его многочисленными жителями. Они смогут продержаться только в том случае, если будут экономить каждый чертов кусок мяса. И даже тогда им придется охотиться буквально каждый день. Но об этом Один не беспокоился, ведь каждый воин почтет за честь отправиться за добычей, желая обеспечить пропитание.

Скрипнув зубами, он врезал кулаком по каменной стойке, даже не поморщившись от боли, прострелившей руку.

Как вообще Гаррик планировал пережить наступающую зиму с такими запасами? Хотя, чему уж тут удивляться. Такая жестокая и эгоистичная скотина, как он, легко найдет выход и справится с любой ситуацией, в надежде спасти свою шкуру.

Один знал, что и сам не отличался добротой и состраданием, но не в его правилах было бросать в беде людей, тем более если их жизнь целиком и полностью зависела от его решений. И поэтому он сделает все, что от потребуется, дабы обеспечить им должное существование.

— Господин, я пришел сменить вас.

Низкий голос Коллума отвлек Одина от размышлений. Кивком головы он поприветствовал приближающегося мужчину, а затем вновь повернулся к парапету.

Он никогда не замечал за собой трусливого поведения, да и вообще презирал трусливых людей, но сейчас ему совершенно не хотелось покидать дозорную стену. И он мог сколько угодно скрывать это от себя или других, но заступив на дежурство вне очереди, он преследовал только одну цель.

Избежать встречи с Евой.

Но это не помогло. Даже несмотря на то, что он старался занять себя работой, то, что произошло днем на конюшне все еще преследовало его.

— Чертова девчонка! — прошипел Один, сжав кулаки.

Никогда прежде, ему бы и в голову не пришло обратить внимание чувствует ли что-нибудь дочь его врага. Ему было совершенно наплевать на все, кроме мести. Теперь же все стало совершенно иначе. Если раньше он предпочитал игнорировать ту боль, с которой Ева реагировала на его слова и поступки, то теперь, ее глаза, наполненные обидой, сопровождали его буквально на каждом шагу.

И это ему не нравилось. То, что он давно перестал быть равнодушным ко всему что происходит с Евой, до крайности раздражало его, но он ничего не мог поделать с собой. Это был словно инстинкт собственника.

Он хотел вернуть назад себя прежнего. Воина, уничтожающего своих врагов, не скупясь применять для этого любые методы.