Разве я могу быть счастлив без тебя

— Нет, так просто ты меня не одурачишь — мужчина оттолкнул девушку, не позволяя её обнять себя — я уже столько раз объяснял тебе, что ты не должна влезать в дела Одина, он сам во всём разберётся, понимаешь?

— Разве тебе не жаль Еву? — тихо спросила Лира, теперь уже серьёзно взглянув на Джеймса.

— Нет — быстро произнёс Джеймс, стараясь ни смотреть девушке в глаза — Мне не жаль. Я ненавижу ее, так же как и её отца — произнеся это, мужчина задумался, а искренен ли он был, когда ответил на вопрос Лиры. После того, как она на своих плечах тащила Одина по лестнице, страдая от боли в ноге, он больше не мог разобраться в своём отношении к ней.

Почему, сейчас, при упоминании её имени, в нём больше не понимается волна ненависти?

— Я же вижу, что ты лжешь мне. Зачем ты это делаешь?

— Эта девчонка принадлежит Одину, и только он имеет право распоряжаться её судьбой. В этом не я, не ты ему ни советчик. Поняла? — Джеймс стремительно сбежал из комнаты, избегая дальнейших разговоров на эту тему.

Тяжело вздыхая, и вытирая пот с лица, Ева аккуратно потёрла рукой ноющую ногу. Почему то именно сегодня она болела особенно сильно, и девушка ничего не могла с этим поделать. Стиснув зубы, она подхватила тяжёлое ведро, сгибаясь под его тяжестью, чувствуя, как спину прожигает взгляд, полный ненависти.

— Тащи быстрее, нам некогда ждать пока ты прохлаждаешься — рявкнула Глэдис, наблюдая за попытками Евы.

Выпрямив спину, девушка еще крепче ухватилась за ручку ведра, намереваясь, закончить свою работу и отправиться в комнату.

Глаза слипались, сильно хотелось спать.

С того самого дня, как Один был ранен, Ева не могла спокойно уснуть, даже находится с ним в комнате было страшно. Стоило ей только прислонить голову к подстилке, как она видела лицо Одина, в тот момент, когда она сама лежала на столе и чувствовала только боль, от того, как он жестоко врывался в её тело, а сразу после этого, он начинал душить её, обвиняя в смерти неизвестной Клэр. И так каждую секунду, каждое мгновение.

Подскакивая, обливаясь потом от мучающих её видений, она больше не могла уснуть. Только сидела, прислонившись к стене, и следила за Одином на кровати, боясь, что в бреду, он опять захочет убить её. От долго сидения на твердом полу, больная нога начала мучить её еще сильнее, и теперь каждый шаг приносил сильную боль. Когда первые лучи утреннего солнца проникали в комнату, Ева скрывалась на кухне, стараясь занять себя работой.