Хозяйка графских развалин

Как вообще мигом можно поднять хозяйство на заснеженном пустыре? Продать лёд пингвинам по весу золота? Так пингвинов в наших краях не водится.

Мы возвращаемся, и экипаж трогается. Хотя я продолжаю смотреть в окно, я почти не замечаю проносящихся за стеклом видов, лишь отмечаю, как уже давно не каменные, а деревянные строения становятся всё ниже и уродливее, аккуратные постройки сменились не знающими ухода развалюхами. Мы явно пересекаем неблагополучный район. Насколько здесь опасно? Я почти неосознанно отодвигаюсь от стекла и прикрываю его шторкой, оставив лишь небольшую щель, чтобы продолжать смотреть.

В голове круговерть мыслей.

Самое простое, что я могу сделать — это на корабле урвать побольше и бежать, спасая свою шкуру. Но почему внутри всё противится побегу? Сколько я знаю графа? Сутки? Он и его сёстры точно не моя семья, а свадьба — всего лишь чудовищная нелепость. Так почему побег я воспринимаю как самое настоящее подлое предательство?

Толчок от того, что экипаж затормозил слишком резко, вырывает меня из круговерти мыслей. Почему воспринимаю? Почему не воспринимаю? А по кочану! Я просто хочу помочь Гарету. Он мне нравится, и я просто буду рада ему помочь. Без ожиданий, без расчёта на ответную помощь или хотя бы благодарность.

И так легко становится, так интересно. Я как будто только сейчас по-настоящему ощутила, что жива и живу.

— Даниэлла? — негромко окликает Гарет. Он заметил, что моё состояние изменилось?

— М?

— Вам очень идёт улыбка.

— Как и вам, Гарет, — ответ неожиданен даже для меня.

Гарет смотрит на меня широко распахнутыми глазами и, кажется, несколько секунд даже не дышит.

Хрупкую идиллию рушит Медведь.

— Прибыли, — довольно грубо сообщает он, распахивая дверцу.

В нос тотчас ударяет запах несвежей рыбы, и я понимаю, что порт не марина с аккуратными понтонами, ведущими к белоснежным красавицам яхтам. Здесь швартуются и разгружатся пузатые купеческие корабли, шныряют крысы, сквернословят матросы, толкутся нищие в надежде поживиться. Здесь шумно, грязно…

Надо было ещё сапоги купить. Или хотя бы башмаки.

Выбираясь на мостовую, я стараюсь наступить на самое чистое место.

Порыв ветра разгоняет тяжёлый дух, и дышать становится легче, но и только. Я в миг притягиваю сальные взгляды работяг. Шаль, в которую я кутаюсь, скрывает тело, но я начинаю чувствовать себя, практически, голой. Пожалуй, без одежды вовсе я бы не притянула столько взглядов, сколько я притягиваю, одетая в никогда не виданный здесь дорогой наряд аристократки.