Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке

Он задумался, используют ли оба полушария одинаковые стратегии, сканируя подборки фигур? Ведь левое полушарие – умное, владеет речью, а правое специализируется на группировке визуальных фрагментов в некие пригодные для восприятия цельные композиции. Возможно, лежащие в основе их деятельности механизмы внимания по-разному преподносят им информацию о видимом мире. Алан усложнил процесс поиска цели. Добавил дополнительные отвлекающие фигуры, чтобы человек, использующий упомянутые нижнеуровневые автоматические системы, забуксовал. Будучи существами умными, мы направляем наше внимание с помощью когнитивных стратегий. То есть пытаемся разобраться с поступающей информацией, применяя метод целенаправленного, “управляемого” поиска – принцип “сверху вниз”. Допустим, наша задача – найти Луизу. Возможная тактика – высматривать пышные волосы. Как выяснил Алан, это реализуется только в левом полушарии[159]. Правое же упорно ищет стандартным способом, машинально – “разглядывать всех, пока не найдется Луиза”. Все эти результаты привели к тому, что наше мнение о пациентах с расщепленным мозгом лишь укрепилось: мало того, что полушария разъединены, – они еще совершенно разные!

“Отпечатки мозга” и швейцарские связиВ лаборатории кипела бурная деятельность. Отчасти из-за того, что я по природе своей не могу долго заниматься одним и тем же. В детстве у меня не могло быть синдрома дефицита внимания и гиперактивности по той простой причине, что такого диагноза еще не существовало. Но теперь, вспоминая те годы, я над этим задумываюсь. Когда я был маленький, мама часто говорила, что у меня шило в заднице. Всю жизнь возиться с однажды выбранной темой – довольно распространенный способ существования. Мне это не подходит. От сотен, а то и тысяч монотонных тестов для исследования внимания, когда нужно ожидать реакцию пациентов на простые раздражители, мой собственный мозг становится невнимательным. Я хотел заниматься другими вещами, теснее связанными с фундаментальной нейронаукой."

"Мы обжились в Пайк-хаусе, однако наша лаборатория трещала по всем швам. Неплохо было бы расшириться – но как? У нашего здания была открытая терраса. Я предложил медицинской школе превратить ее в крытую, чтобы получить дополнительное рабочее помещение. Позвонил своему подрядчику, построившему наш новый дом, попросил его оценить стоимость работ, и проректор сразу согласился на все условия. С годами я понял, что вместе с проблемой надо предлагать руководству и пути ее решения.