Экстрасенс разбушевался

Цвет волос под шапкой не разглядеть, но наверняка черные, как и брови. Жгучая испанская красота. Впечатление портил только взгляд – неуверенный, без огня во взоре.

— Синьорита говорит по-английски? — поинтересовался я, перейдя на язык Шекспира.

— Йес, ай ду! — улыбнулась Анна.

— Предлагаю прогуляться в парк, он совсем рядом, — сказал я на английском. — Там расскажу вам о Минске. Да и памятник оттуда лучше виден.

— Хорошо, — кивнула Анна. Молодец, понятливая.

Серхио аккуратно взял девушку под руку, мы спустились в подземный переход.

Выбравшись наверх, зашагали к парку. Серхио вел девушку осторожно, периодически предупреждая о чем-то по-испански. Интересно, кто она ему? Вряд ли дочь или родственница – слишком уж почтителен. Ребенок начальства? Тогда почему Анну привез он?

Гуляющих в это время в парке не было. Мы без труда нашли свободную скамейку, где устроились втроем. Я сел рядом с Анной, Серхио – с другой стороны от девушки. Я осмотрелся по сторонам.

— Опасаетесь слежки? — спросил Серхио по-русски.

— Да, — кивнул я. — КГБ нервно реагирует на мои контакты с иностранцами.

— Сомневаюсь, что есть причина беспокоиться. Аргентина мало интересна КГБ. Да, в Москве присматривают, но без рвения. Я согласовал поездку в Минск в министерстве иностранных дел, там охотно дали разрешение. Слежки не заметил.

— Ну, раз так, займемся исцелением, — я достал из кармана шарф. — Завяжите сеньорите глаза.

— Для чего? — удивился он.

— Чтобы яркий свет не повредил исцеленную сетчатку.

На пути к парку я определил причину слепоты Анны.

Атрофия зрительных нервов ишемического происхождения. Нарушен кровоток к нервам, что и привело к потере зрения. Следствие перенесенной болезни, скорее всего.

Серхио сказал Анне несколько слов по-испански, та кивнула. Он завязал ей глаза.

— Сидите смирно! — сказал я по-английски и положил ладонь ей на ближнюю глазницу. Нужды в том не было, но зачем светить возможностями? Для начала расширить кровоток. Теперь, запустить процесс восстановления сетчатки…

Анна внезапно сказала что-то по-испански.

— Говорит, что в глазу покалывает, — перевел Серхио.

— Объясните, что нужно потерпеть. Идет процесс исцеления зрительного нерва, — сказал я по-английски.

Девушка успокоилась. Я немного подождал, чтобы быть уверенным наверняка, и предложил ей снять повязку. Порывистым движением она сорвала шарф.

— Диос мио! — воскликнула и затараторила по-испански. При этом она вертела головой и тыкала пальчиком в нас, окружающие деревья, входную арку.