Экстрасенс разбушевался

— Я не собираюсь в Израиль. А куда отправлюсь, извините, не скажу. Меньше знаешь – крепче спишь.

— Хорошо! — кивнул полковник. — Но учтите: улететь за границу не удастся. Ваши имена будут в списке невыездных. Арестуют прямо в аэропорту.

— Это вряд ли, — хмыкнул я. — Михаил Мурашко останется в СССР.

Улетят Мигель Родригес и Мария Гомес. Но Хилькевичу это знать незачем.

— Что ж, до завтра, — сказал он. — Загляну к вам днем.

Я вернулся в дом, где рассказал Вике о случившемся. Показал ей аргентинские паспорта.

— Ты можешь остаться, — предложил.

 — Если нас возьмут в аэропорту, срок отвесят – мама не горюй! По статье «Измена Родине». И рожать придется в тюрьме.

— Собираешься сбежать от меня за границу? — сощурилась жена. — Потому пугаешь? Вот тебе! — показала кукиш. — Летим вместе. Понял?

— Си, корасон! — щелкнул я каблуками.

— Это что значит? — нахмурилась Вика.

— «Да, мое сердце», по-испански.

— Уже и язык выучил, — обличающе сказала она. — На испанок навострился? Не получится! Не позволю!

— Не больно-то хотелось, — улыбнулся я, обнимая любимую.

 — Там таких красивых нет. Ты одна во всем мире…

На перроне к нам подошел мужчина лет тридцати, невысокий, с неприметным лицом.

— Михаил Иванович? — спросил.

— Я Виктор. Следуйте за мной.

Он отвел нас к площади, на которой возвышался бронзовый Горький с тростью, еще не перемещенный в «Музеон». Потом его вернут. Мы загрузились в такую же неприметную, как и ее хозяин, «копейку». Спустя полчаса она остановилась у «хрущевки» неподалеку от ВДНХ.

Спутник помог выгрузить нам чемоданы, после чего отвел в ближний подъезд. На площадке первого этажа открыл извлеченными из кармана ключами дверь с нарисованными на ней двумя двойками.

— Располагайтесь, — сказал, отдавая мне ключи. — Уезжая, бросьте их в почтовый ящик. Постельное белье и посуда в квартире есть. В соседнем доме расположена столовая. Ресторан, если есть желание, найдете сами.

Я достал из кармана пачку денег и отсчитал десять сотенных купюр.

— Я не беспокоюсь, — улыбнулся он, пряча деньги.

 — Удачи вам!

Наше временное обиталище представляло собой типичную советскую «хрущевку» с советской же мебелью. В комнатах чувствовался нежилой дух. Конспиративная квартира. Ее, как и сопровождающего, сосватал нам Хилькевич. В Москве откликнулись. Почему б не заработать сотруднику КГБ? Тысяча рублей – его зарплата за два месяца.

— Ожидай меня здесь, — сказал я Вике. — Из квартиры не выходи. Тем более, без документов.

— Ты куда? — забеспокоилась она.