Герцог. Книга 3. Враг Равновесия

— Что же мне помешает сделать что-нибудь?

— Твое благоразумие, — Осий вошел в тронный зал и пошел к своему кабинету.

Я покосился на него, но промолчал. Просто молча проследовал за ним. Ох уж эти мне приколы.

— Проходи, садись! — он пропустил меня вперед.

А вот и оно, до боли в заднице знакомое кресло, которое я занимал на всех совещаниях. Ладно, устроюсь в нем поудобнее — ловушек и подлянок я что-то не увидел ни обычным взором, ни Магическим.

— Что это за обвинение в государственной измене? — спросил я, пока Осий умащивал свою кавалерийскую задницу в уменьшенной копии трона. — Или дворец перешел с благородных напитков на айзанскую дурь?

— Об этом — потом, — отмахнулся Осий. — А расскажи-ка мне про вашу последнюю миссию в деталях!

Ладно, хочешь про миссию? Будет тебе история. И почему мне кажется, что ты тянешь время?

Я пересказал ему все, что случилось с нами после выхода из Тарисо. Осий слушал со скучающим видом. Нет, точно тянет время. Правда, оживился, когда я ему рассказал про каменного истукана, найденного нами в трюме пиратского корабля — все равно узнает, я не сомневаюсь, что среди экипажа и даже нашей чертовой дюжины у него есть шпионы.

— То есть, вы все выполнили и вернулись с прибылью, несмотря на обвинение ваше с Нкечи? Кстати, а где она? Что-то я ее не вижу!

— В море, — сказал я чистую правду. — Зачем она нужна?

— Хотя бы как свидетель.

— Вон, там еще стоит Сид… Герцог ван Дендран. Можешь спросить у него.

— Вот только кому он верен? Короне или лично тебе? Не думай, что меня обманул твой так называемый арест.

— Корона и я — единое целое, — твердо сказал я.

И честно. В самом деле так оно и было.

— А помнишь, в детстве… — и брат пустился в детские воспоминания.

Вот только они страдали неточностями. У брата были такие пробелы в воспоминаниях… Стоп, никакие это не пробелы. Осий упорно симулировал потерю памяти, путал имена и даты, допускал мелкие неточности…

Да он меня проверяет, подумал я. Стандартный допрос на знание легенды. Пытается поймать на мелких несостыковках и нюансах, которые знали только мы с ним, а посторонние — нет. Какой палец тогда порезала Ильга, да какого цвета были занавески в моей спальне, да как тогда к нам приехали друзья отца с малолетней дочерью… А, то была не дочь, а сын? Ну да, люлей он от меня огреб прямо во дворе замка. Не, цвет и форму ночного горшка не помню, хоть убей.

Хорошо, поиграй в свою непонятную игру. Только вот память Армана ван Осгенвея передалась мне полностью.