Слепой рассвет

Ее признание вчера, как удар под дых: воздуха не хватает, по венам несется кровь, сердце радостно бьется в груди. В этот момент, наверное, нужно было сказать, что это чувство взаимно. Что я весь этот год черствел, зверел и ненавидел женщин, потому что она сбежала. А потом боялся поверить в то, что вернулась. В то, что дочь подарила. Я же привязать к себе хотел, вот и выдвинул все эти нелепые условия. Никому теперь не отдам. Моя она.

А то, что сказал ей о своей любви… Не хотел, чтобы Полина сомневалась или допустила мысль, что это из-за жалости. Скажу еще. Да так, что она поверит, не будет сомневаться.

Приехал в больницу с букетом красных роз. Болезнь болезнью, но нужно не забывать, что Поля девочка. Неважно, какие у нас сейчас складываются обстоятельства, необходимы поступки, которые заставят ее поверить в то, что она самая прекрасная девушка на планете. Хочу видеть ее счастливой. Конечно, новость о ее болезни изменила все планы, и последнее время я был сосредоточен только на том, что ее нужно спасти. Ну и заботой о Маше, конечно. А это неправильно. Наблюдая за Андреем и Таней, я понимал свои упущения.

В коридоре я увидел Анатолия Романовича. Он собирался уходить. Белый халат был сменен на строгий костюм.

— Хорошо, что увиделись. Хотел вам звонить, — мы пожали друг другу руки.

— Может, я завтра с утра к вам зайду? — заметил уставший взгляд и тени под глазами, не стоило его задерживать."

"— Разговор займет не больше двух минут, Герман Андреевич. Мы получили ответ из клиники. Можете в понедельник вылетать. Вас будут ждать, — это хорошая новость, лишь бы Полина не разволновалась. Ее страх понятен, ведь ни один врач не дает нам стопроцентной гарантии, что после операции Поля будет видеть. Говорят, что шансы есть, а сколько их, нам предстоит выяснить после…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 43

Полина

Серая дождливая скучная Англия, она будто подчеркивало мое нерадостное настроение, а порой его и усугубляла. Мой английский был плох, я это пеняла почти сразу. Хотя мне казалось, что я неплохо могу на нем изъясняться. Заученные в школе и университете грамотные фразы приходилось повторять по несколько раз, чтобы тебя поняли. Наверное, у меня акцент слишком «иностранный». Герман владел английским языком в совершенстве, когда он находился рядом, проблем не возникало. Хорошо, что Герман почти всегда был со мной, словно ангел-хранитель. На самом деле он им и являлся.