Слепой рассвет

Малышка плачет, а я не могу помочь, она ведь ни сказать, ни показать не может, где у нее болит, еще и с Полей такое…

— Герман, хоть бы Поля не проснулась, пока врач не уедет, — озвучила мои мысли мама, когда приехал педиатр. — Не стоит ее лишний раз тревожить. — я согласно кивнул, хотя в душе волновался, что Полина так долго спала. Не слишком ли большую дозу лекарств ей дал? Заходил, проверял, дышала Поля ровно. Скорее всего, опять не спала ночью.

Педиатр осмотрел Машу, оказалось, что у нее воспаление уха. Наверное, продуло во время прогулки. В жаркую погоду шапочку мы не надевали, а стоило бы. Доктор уверил, что лекарство, которое он выписал, снимет боль и дочка успокоится. Я сразу же отправился в ближайшую аптеку.

— Почему ты меня не разбудил? — спросила спокойно Полина, как только я вошел в гостиную, вернувшись из аптеки. Она ходила и трясла Машу. Мама сидела на диване со Светланой Максимовной. Вопрос я посчитал риторическим, обвинения в голосе Поли не услышал, поэтому и объясняться не стал.

— Давай, закапаем лекарство в ухо, — подошел и забрал орущую дочку из рук Поли.

Через полчаса Маша наконец-то успокоилась, перестала плакать. Я места себе все это время не находил. Как же тяжело было наблюдать за тем, как рыдает моя дочь. Вся раскраснелась, вспотела, глаза опухли.

— Ее нужно покормить. — предложила мама, приготовит бутылочку с питанием. Обессиленная, она уснула у Поли на плече. Маша ела не просыпаясь. Удивительная способность новорожденных детей. Устала моя хорошая…

Полина с мамой пошли наверх укладывать Машу в кроватку. Я все это время внимательно следил за Полей. Продолжает переживать. Внешне выглядела спокойной, но я замечал, как хмурится ее лоб, когда Полина о чем-то думает. Я был уверен, что она приняла окончательное решение, которое мне вряд ли понравится. Остается надеяться на анализ крови и отрицательный результат. Я даже думать не хотел, что мне с Полиной придется ругаться, ведь я буду настаивать на аборте.

Ехать в больницу, сдавать анализ Поля не хотела. Точнее, она не желала оставлять Машу. Тревожилась за дочку. Понимал ее чувства. Я и сам боялся оставить малышку, будто в наше отсутствие с ней что-нибудь может случится.

— Мама справится, Поля. Мы сдадим анализ, дождемся результата и вернемся.

— Герман, зачем? — не понял вопроса, выгнул бровь в ожидании пояснения. — Я уже решила, что буду рожать.

«Нет!!!» — хотелось заорать, но я с трудом сдержал рвущийся наружу яростный протест.