Слепой рассвет

Мне не терпелось ее взять на руки, но я все время поддерживал Полю и не мог отпустить, опасался, что она споткнется и упадет.

— Постой немного, сейчас я ее принесу. Не шевелись, — выпустил из своих объятий и направился к дочке. Она так выросла… Папина красавица и гордость.

— Маша, иди к папе, — расстегнул ремни и взял малышку на руки. Она стала такой большой. Прижал к себе, коснулся щекой нежной кожи. Дочка меня не узнала. Скуксилась и громко зарыдала. Я старался ее успокоить, но Маша лишь громче плакала, не ожидал такой реакции. Бабушки бросились мне на помощь.

— Дайте ее мне, — попросила Поля, протягивая не в ту сторону руки.

— Держи крепче, она стала очень тяжелой, — я знал, как Полина по ней соскучилась, как важно ей обнять дочку, поэтому отдал Машу ей, а не бабушкам.

На короткий миг малышка успокоилась, но потом вновь расплакалась. Поля старалась шептать ее успокаивающие слова, нежно прижимала к себе и качала, но Машу невозможно было остановить. Все растерялись. Малышку необходимо успокоить. Лучше было бы взять Машеньку на руке Тане или бабушке, но никто не решился забрать у матери ребенка…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 52

Полина

Возвращение получилось не таким, как я ожидала. Пока нас не было, дизайнер не только обустраивала наш будущий дом, но и общалась с мамой Германа, втиралась к ней в доверие, а параллельно завоевала любовь моей дочери, чтобы приблизиться к Герману.

Сначала Виктория своим появлением испортила настроение, затем, Машенька меня не узнала. Так больно стала оттого, что малышка не хочет ко мне идти. А я бы ее из объятий не выпускала. Целовала всю…

Забыла маму и папу. Напугали родители своим вниманием Машу. Бабушка с Таней еле успокоили. Она всхлипывала, а у меня сердце кровью обливалось.

— Полина, дети быстро отвыкают, не расстраивайся, дочка, — стала успокаивать мама. — Но так же быстро привыкают, — Не столько слова, сколько тон ее голоса действовал на меня умиротворяюще.

— Идемте в дом, что мы здесь стоим? — позвал всех Андрей.

Я устала, хотелось просто полежать на кровати вместе с Машей, чтобы она играла рядом, а я могла слушать ее и обнимать. Я отвыкла от шума, суеты и мне не очень хотелось садиться со всеми за стол.

— Ты как? — спросил Герман, когда помогал мне занять свое место. Он всегда был рядом.

— Хорошо, — на самом деле было сложно.