Расставание не для нас

Я уверена, они видят, как ты накручиваешь на палец локон моих волос, когда смотришь с Джейком бейсбол по телевизору. Разве от них может укрыться, как твой локоть касается моей груди, когда ты берешь чашку кофе?

– Только не говори, что тебе это не нравится, – парировал Рейф. – Даже через рукав я чувствую, как становится твердым твой сосок. Я слышу сдавленные стоны в твоем горле… – Он воспользовался паузой, чтобы перейти в наступление: – Раз уж мы коснулись этой темы, мне не нравятся твои заигрывания…

– Заигрывания?

– А как еще назвать то, что ты кладешь руку на внутреннюю сторону моего бедра и начинаешь массировать его.

И если тебе не нравится, когда я обнимаю тебя за плечи, то не нужно прижиматься ко мне. И, будь уверена, я вижу, как по твоей коже бегут мурашки, когда я накидываю тебе на плечи свой пиджак. А когда я кладу руку на твое колено, ты упираешься ногой мне в ногу. Если это не приглашение, тогда я не знаю, что это такое.

Пляшущее пламя камина отражалось в их горящих глазах."

"– Я не видел, чтобы ты отстранялась, когда я гладил твои волосы.

Вместо этого ты прижималась губами к моей ладони. Ты смеялась, когда я пролил на тебя кофе. А пролил я из-за того, что ты подтолкнула грудью мой локоть. Я тоже засмеялся, ведь ты начала вытирать кофе салфеткой, а потом мне уже трудно было отличить смех от стона. Что я должен делать в столовой своей матери, когда твоя рука массирует мне промежность: смеяться или стонать? И не учи меня, как себя вести. Я был бы только рад прекратить эти сексуальные штучки, если ты не против. Потому что, если воскресные игры сводят тебя с ума, представляешь, что творится со мной?

После крика Рейфа в комнате неожиданно наступила полная тишина. Джесс сделала шаг к мужу и томным голосом поинтересовалась:

– Что с тобой творится, Рейф?

Он взял ее руку и прижал к своей ширинке.

– Вот что.

Пальцы Джесс ощутили его возбуждение.

– Зачем же прекращать, Рейф? Почему бы что-нибудь не предпринять?

С каждым медленным, плавным движением ее руки дыхание Рейфа становилось все чаще, все громче.

– Ты боишься, что тебе понравится? Боишься? – Джесс вскинула руки и запустила пальцы ему в волосы. – Поцелуй меня. Поцелуй по-настоящему. – Приблизив свои губы к его рту, она прошептала – Я вызываю тебя.

Звук, вырвавшийся из горла Рейфа, означал полную и безоговорочную капитуляцию. Словно дикарь, он впился в губы жены. Поцелуй вышел таким грубым, что губы онемели. Наконец она смогла приоткрыть их и ощутила упругий язык Рейфа.