Легионеры

 – Могу я видеть Элеонору Давыдовну?

Андрей Федоров обладал профессиональной памятью на лица и узнал в небритом человеке репортера. В Шереметьево досталось другому журналисту, однако и этот с микрофоном в руке лез на рожон."

"– Элеонора Давыдовна интервью не дает.

«Мудак! – обозвал телохранителя Щедрин. – Я ночевать пришел».

– Вы доложите госпоже… – Щедрин осекся. Если называть Элеонору по фамилии, то законной. А вдруг он ошибается, и Элеонора оставила свою фамилию или же взяла двойную: Кесарева-Савицкая? Херня, конечно, сплошное издевательство, считай, над трупом и живым человеком.

 – Доложите госпоже Кесаревой, – рискнул он. – Я подожду.

Будь на месте Элеоноры бывшая жена Алексея, давно бы высунулась из двери: «Кто там?» Дура.

– Проходите. – Дверь открылась во второй раз, пропуская гостя. – Сумку поставьте сюда… Куртку на вешалку…

Журналист никак не ожидал увидеть Элеонору пьяной. Не навеселе или подшофе, а именно пьяной. Покачиваясь, с бокалом в руке она прошла в комнату, удостоив гостя лишь мимолетным взглядом.

Однако появилась в зале через минуту.

– Хотите выпить со мной? – заплетающимся языком спросила она.

Не просто выпить, а «со мной», выделил Алексей.

– Хочу.

Повинуясь жесту девушки, он взял из бара бокал и недолго выбирал, наполнив его лимонной водкой. Вместилось примерно граммов триста. Он решил уровнять шансы и быстро захмелеть.

– За знакомство, – предложил Алексей.

Нора приподняла свой бокал, и в глазах пьяной девушки гость вдруг различил осмысленность.

Даже больше: ему показалось, в них затаился страх. Но он, быстро захмелев, забыл о странном взгляде хозяйки.

Алексей проснулся ночью и никак не мог сообразить, где находится. Различив в проеме приоткрытой двери свет, тяжело поднялся с постели и вскоре очутился в кухне. По спине пробежал холодок сумасшествия. Он так привык находиться в окружении знакомых предметов в своей квартире, что сейчас, глядя на роскошь, окружающую его, подумал о съехавшей крыше над головой.

«Где я?» – простонал журналист, только сейчас заметив, что стоит в одних трусах. Сей факт, усугубленный похмельным синдромом, родил вопрос: «Кто меня раздевал?» Следом за ним другой: «Зачем?»

В холодильнике он нашел бутылку водки. «Петьсят грамм», – поставил он себе условие и хлопнул рюмку. И вдруг вспомнил, как вчера буквально черпал халявную водку, стаканами глушил дорогущее «Мадам Клико».

«Неужели я у Савицкой! В трусах! Может, она раздевала меня?..