Невеста воина, или Месть по расписанию

Он, Агарн, все-таки мой муж и не позволит никому постороннему дарить подарки его жене. Переданные отцом деньги и подарки для его маленькой внучки были возвращены отправителю… Как и все остальные до этого момента. Да, вот так я выяснила, что отец и раньше пытался хоть что-то передать мне, но ему не позволяли даже этой мелочи… Как, впрочем, и видеться со мной.

— Не спорю, Кирюш. Он просто понял, что ты мое единственное слабое место. Потому и мстил мне через тебя.

— А деньги? — Да, научил меня шеф деньги ценить, вот и сейчас сразу о них подумала.

Мама поджала губы, но все же призналась:

— Он предложил мне платить… за каждую ночь.

Из всего сонма используемых мной ругательств

— Глист викрианский!

Улыбнувшись, мама сказала:

— Я тоже так подумала, хотя не скрою, тогда о подобном не знала.

А затем вдруг побледнела, даже плечи опустились, и мама продолжила:

— Тогда я все еще была гордой и отказалась… В ту же минуту тебя забрали.

Вот теперь у меня даже слов не было. Цензурных. Нецензурные были, но при маме я ругаться была отучена с детства и потому промолчала, зато взгляд был говорящий. И некоторым большие проблемы гарантирующий.

А мама продолжала рассказ о своей нелегкой жизни:

— Да, Кирюш, он решил вспомнить про традиции Иристана, которые вещают, что год — достаточный срок для вскармливания младенца… И тебя вырвали из моих рук и перевели в отдельные покои, предоставив двух нянек. А мне сообщили, что я могу видеть тебя только днем в перерывах между работой по дому, которую мне назначили. Ночью… ночью мне оставалось лишь слышать твой непре-кращающийся плач, а сделать я ничего не могла… теоретически.

— А на практике? — опять реву.

— На практике выломала двери, вырубила двух охранников, которых приставили к моей спальне, и рванула к тебе… чтобы замереть перед дверью в детскую, за которой ты разрывалась от плача… — Мама вытерла слезы. — Потому что хассар Айгора стоял там и ждал… меня.

— И? — шепотом спросила я.

— Не та ситуация, в которой я могла торговаться, — так же шепотом ответила мама.

— Все, мам! Я больше не могу!!! — даже вскочила от ярости. — Знаешь, это уже… уже предел. Я серьезно!

— Знаешь, Кирюш, а я ему благодарна, — спокойно ответила мама. — За то, что сделал меня сильной. Сильной настолько, что я уже не считала бесчестьем отдаваться не по любви и не из чувства долга, а потому, что так нужно. Нужно для того, чтобы иметь возможность видеть своего ребенка. Нужно для того, чтобы выжить.