Невеста воина, или Месть по расписанию

— Мам, — подозрительно протянула я, — почему отец сказал, что очень сильно любил тебя? И Дьяр на это намекал? И как ты вообще с папандром связалась, если у тебя, как я поняла, нормальный отец был… или есть. Мам, а у меня деда есть?

Опустила глаза, отрицательно покачала головой.

В ответ судорожный вздох и снова отрицательный жест.

— Жаль, — мне действительно было очень жаль. — Так правда, что папандр тебя любил?

Мама тяжело вздохнула и призналась:

— Он меня очень сильно любил, Кира. Он словно дышал мной, и в какой-то момент мне показалось, что и в моей душе что-то просыпается… А потом меня обвинили в нарушении закона. Эйтна-хассаш потребовала наказания, а он… он поверил другой, Кирюсь. Десять ударов кнутом, и этот кнут был в его руках. Позже, значительно позже, когда выяснилась правда, он молил о прощении. Я не простила. Не смогла. Вот и вся история.

Сижу, пытаюсь понять. Не понимаю.

— Мам, ты мне сейчас очень недоговариваешь или сильно недоговариваешь, а?

Мамуля улыбнулась, посмотрела на меня своими огромными, зелеными и полными слез глазами и тихо ответила:

— Я клянусь рассказать все, но только когда ты будешь далеко от Иристана.

— Что, до сих пор больно? — догадалась я.

— И ты в курсе, кто тебя подставил?

Я нахмурилась и откровенно спросила:

— И что? Так и будем всю жизнь молчать в тряпочку и скрываться? Да?

— Начинается… — прошипела мама. — Вот в этом ты вся в своего отца — пусть я сдохну, но мои враги сдохнут раньше!

— А что в этом плохого? — удивилась я.

— Да ничего, Кирюсь. Совсем ничего! Разве что такой подход к жизни значительно эту самую жизнь сокращает!

— Но мам! Это… — Я вдруг задумалась. Бегемота вспомнила. И как-то проснулись во мне подозрения. — Мам, это ведь бегемот была, да?

— Ну эта, бочка сала… тьфу ты, которая его единственная, да?

И вот как это часто бывает — ответ сразу в глазах собеседника видишь. И я сразу поняла, что таки да!

— Та-а-ак, — протянула я. — То есть, в то время как мы скрывались по мирам, тебя избили и вообще несправедливо обвинили, эта наглая туша пользовалась уважением и почитанием, да? — Чувствую, как в душе гнев закипает. — То есть она единственная, а тебя чуть не убили, да?

— Я уже восемнадцать лет Киран!

Мама подскочила и как рявкнет:

— А ну, живо угомонилась!

Я нахмурилась, руки на груди скрестила, на родительницу смотрю исподлобья, и в общем… злая я.