Невеста воина, или Месть по расписанию

Мы с вернувшейся тенью потрясенно смотрели на экран и разом выдохнули:

— Бракованный навигатор, — это я.

«Съшессер», — это он.

Помолчали, наблюдая за тем, как бегемотиха мечется по своим покоям. Потом я сказала:

— А жить-то хочется.

«Я тебя понимаю», — отозвался левый.

И тут послышался какой-то шум, я стремительно переключилась на камеры, расположенные в моей комнате, но все равно опоздала. На камере мелькнула широченная спина блондинистого воина в белой рубашке, уже уходящего из моей гостиной, за ним вышли еще семеро, у окна на коленях стояла та самая девушка, склонив голову, как и полагается женщине на Иристане. Рядом с ней находился довольный отец, а неподалеку растянулась Акаши. Видимо, инсценировка удалась. А что, для всех Снежные смерти на морду одинаковы, хотя, на мой взгляд, спутать Икасика и его маму было нереально — мой добродушный, а у Акаши морда хитрющая.

«Представление завершилось». — Левый демонстративно зевнул.

Видимо, так. Потому как папандр склоненную головку погладил и сказал:

— Умница. — И уже одному из своих воинов: — Проследи, чтобы Киран покормили, вся эта канитель продлится до полуночи, а девочка голодная, и зверя также надо покормить.

Я посмотрела на тень и спросила:

«Хассар считает, что ты надежно заперта в подземелье вместе с Икасом», — пояснил левый.

Я вернула взгляд на сейр и проследила, как с довольной усмешкой папандр покинул фальшивую дочь.

— У меня нет слов, — сообщила я тени, — но я все равно скажу…

«Пусть повелитель покинет дворец хассара, — немного резко приказал левый. — И эйтна-хассаш также».

— Да ладно, больше зрителей будет.

«Нет, Кира, — левый очень серьезно посмотрел на меня, — не сейчас. Пусть уйдут. Не стоит привлекать внимание правящего клана, Кир».

Я пожала плечами и кивнула. А внизу неожиданно стало шумно. Выходили представители правящего клана, за ними стройной шеренгой черномотанки и с ними та, которая с золотым поясом. Но это все мелочи. Потому как стоило вспомнить тетку в черном и с золотым поясом, как тут же нехорошие мысли возникли. И еще кое-что мне вдруг вспомнилось.

— Левый, — обратилась я к тени, которая заинтересованно наблюдала за мной, — а эта конкретная эйтна-хассаш как давно в своей должности?

«Уже лет тридцать». — Тень подплыла ближе.

— Ага, — глубокомысленно изрекла я, чувствуя, что окончательно готова сорваться. — Так, значит, именно эта погань требовала смертной казни для моей мамочки!

Тень об этом явно не знала, и потому левый смолчал.

И я молчала.