Открытая рана

Ну и по Кутяпе прошлись — мол, если у него такая краля, как он нахваливает, то без мужского внимания не останется и голодать не будет. Тут у него глаза красные стали. Кинулся на обидчика. Шею сжал своими клешнями стальными. Орет: «Убью!» Черт здоровый, оттащить его никто не может. Тут я рукояткой пистолета его охолодил. Сшиб на землю. А потом к себе на разбирательство. Проступок серьезный — драка между курсантами. А сами знаете — система наказаний в отношении рабов в вермахте гибкая была, на усмотрение командира. Можно было положенных по довольствию сигарет лишить, а можно и расстрелять перед строем в торжественной обстановке.

Сергей Сергеевич перевел дыхание. Задумался. Продолжил:

— И вот сидит он напротив меня, такой угрюмый. И долдонит, что его жена для него все. Я решил его чуть-чуть раскачать. Говорю: «А если правда загуляет? Ведь ты и не узнаешь, что изменила. Так и помрешь дураком, которому наставили рога». И пистолет при мне, патрон в патроннике, и свидетель рядом. Думаю, если сейчас бросится, тут же и уложу его. За нападение на офицера и так расстрел положен. Одним перспективным диверсантом меньше будет. А он вдруг успокоился и так свысока, снисходительно, как несмышленышу, мне и говорит: «Оставил за ней присматривать кой-кого. Обо всем узнаю. Если что, приду и убью. И она об этом знает».

— Может, и до сих пор есть кому присмотреть? — спросил я. — Хоть и десять лет прошло, но, по большому счету, это не срок.

— Может быть. Подождите минутку.

Сергей Сергеевич поднялся, прошел в комнату и вернулся с альбомом и карандашом. Опять уселся в кресло, сосредоточенно прищурился. И быстро, мастерски, нарисовал лицо.

— Не фотография, конечно. Но, думаю, узнать можно. Вот такой он, Волк… Чуть попозже соберусь с силами и на остальных попытаюсь портреты сделать. Но только так четко не выйдет — Кутяпа мне в память больше всех запал.

После этого нам оставалось только распрощаться. Вид у Сергея Сергеевича был задумчивый.

Протягивая мне руку, он машинально стянул перчатку. И я увидел, что его пальцы изуродованы страшными шрамами, ногти исковерканы."

"Ох, а ведь я прекрасно знал, как появляются такие раны.

Да, непрост и тернист был путь этого человека домой. И закончился ли он?..

Глава 29

Дорога была узкая, ветки деревьев нещадно царапали крышу моей «эмки» — как бы красить не пришлось. Но длилось это недолго.