Открытая рана

Прошел спецчасть, где уже лежало разрешение следователя на мои встречи с обвиняемым, и отправился на свидание с Микробом.

Церемониться с ним не стали. Прокурорский следователь тут же возбудил дело, предъявил обвинение за нападение на сотрудника МУРа, коим я числился в документах прикрытия. И теперь этот мелкий негодяй в гипсе валялся на больничной койке по соседству с такими же антиобщественными личностями.

Увечных сокамерников Микроба, кого на костылях, кого в гипсе, я выпер из палаты с решетками на окнах. После чего приступил к задушевному разговору.

— Не виноват я! — тут же с вызовом начал хорохориться Микроб, даже не выслушав, что от него хотят. — Все грязный поклеп и гнусная провокация!

— О, как запел, — всплеснул я руками. — И за нож не хватался?

— Не хватался. Когда сотрудник милиции, то есть ты, мне представился, я вытащил нож, чтобы бросить его на землю. В это время сотрудник милиции, то есть ты, превысил власть, беспричинно ударив меня и сломав ногу!

— Ух ты, — даже восхитился я юридически выверенной правильной речи Микроба. — Сам придумал? Или посоветовали добрые люди?

Я выразительно обвел рукой опустевшие койки. Обычно в таких местах находятся ушлые советчики, закончившие свои юридические факультеты в лучших зонах СССР.

Микроб не ответил и, откинувшись на подушке, гордо уставился в потолок, изучая на нем извилистую трещину.

— Ладно, все это лирика, былины и сказки, — махнул я рукой. — Меня интересует, куда ты вещички потерпевшего дел.

— Какого потерпевшего? — буркнул Микроб. Похоже, потерпевших у него было много.

— Ну которого вы срисовали у Базарного переулка. Про остальных жертв пока говорить не будем — там вопрос отдельный. Ну, вспоминай, с портфелем, высокий такой.

— Даже не пойму, о чем вы, гражданин начальник, — равнодушным голосом произнес урка.

— Да ладно тебе ломаться. Твои волчата тебя и вломили. Шел солидный мужчина, никого не трогал. Хотели толпой на него навалиться, выпотрошить, но не стали. Слишком тот серьезно выглядел, в дорогом пальто и шляпе, за такого и пострадать можно. Это не пьянь по переулкам у Завода после зарплаты потрошить.

— Ну тогда какой с меня спрос? — Он приподнялся на кровати и посмотрел на меня с ненавистью. — Никого не трогали — сам же сказал.

— Оно так. Вот только еще говорят, ты в одиночку за ним увязался. Что, хотел показать высший класс мастерства сопливым воспитанникам?

— Не было этого! Пусть в глаза мне скажут!

— Да скажут, за это не беспокойся.

— Никого я на гоп-стоп не брал.