Открытая рана

Русский — это клеймо кровавого и беспощадного варварства. Вас просто не должно быть. Ну можно немножко оставить и держать в зоопарках.

— А кто должен жить и доминировать?

— Немцы. Поляки. Англичане. Консолидированный западный мир. Германцы в целом были правы в идеях, но перегнули палку со своим арийским превосходством. Они не поняли, что являются всего лишь частью этого самого западного мира. А он единственный оплот цивилизации на этой все еще пытающейся рухнуть в невежество и варварство планете.

— Во как, — с уважением протянул полковник Беляков. — Мы аж заслушались. Какой пафос!

— Ну так слушайте лучше. Может, и услышите свист, когда вам на голову посыплются американские ядерные бомбы. Вы обречены. Обречены! Обречены!!! — вдруг завизжал он, стукнув себя по колену ладонью.

Если кто-то и был обречен из присутствующих, так это он. Его глаза были совершенно шальные.

Даже возражать ему было как-то совестно, объяснять, насколько он не прав. Это их консолидированный западный мир, основанный на эксплуатации и грабеже, обречен. А ядерные бомбы… Ничего, своих наштампуем. И настанет на земле мир и покой. На основе гарантированного взаимного уничтожения. Мы постараемся. И мы сделаем. Потому что мы русские, а не тот самый загнивающий буржуйский мирок, о котором так печется Святозар.

Когда конвоиры его увели, полковник задумался. У меня же остался неприятный осадок и сильное недоумение.

— Все же не могу понять, как он дошел до такого градуса ненависти к нам, что готов был взорваться вместе со всеми, — покачал я головой. — Притом расчетливо и добровольно.

— Ну он и так был идеологически достаточно обработан. Взращен в этой ненависти, — задумчиво произнес полковник. — Хотя, думаю, этим не ограничилось. Сейчас американцы активно проводят опыты по контролю над человеческим сознанием. Они полагают, что поведение можно контролировать и незаметными воздействиями толкать якобы свободную личность на дикие поступки, в том числе самоубийственные. Человек становится машиной.

— Химия?

— Химия. Гипноз. Вербальные интервенции. Как понимаешь, мы тоже что-то делаем в этой сфере.

Я кивнул. Знаю, что есть такие специалисты. Сейчас они, например, работают со Святозаром, который нам пока что сильно нужен — слишком много вопросов осталось к нему.

Может быть, и поработали с ним американские психологи и гипнотизеры. Но дело не только в этом.

Конечно, как и положено преданному чекисту и члену ВКП(б), я весь из себя атеист, мистику считаю мракобесием и средневековьем.