Открытая рана

В 1944 году заброшен на территорию СССР. Куда — не скажу. Куда-то в центральную Россию.

— Тоже был ориентирован на промышленные объекты? Как и группа Волка?

— Точно. Дальнейшая судьба его неизвестна. Если это тот, о ком говорим, скорее всего, он в обойме. Теперь уже у американцев.

— То есть мог работать в связке с Кутяпой?

— Вполне.

— А Серый Берег вам ничего не говорит?

— Прибрежная полоса в Литве, — тут же выдал собеседник, продемонстрировав в очередной раз феноменальную память.

— Точно. Там были позиции у абвера?

— Должны были быть. Место удобное для того, чтобы там мутить воду. Море. Возможность перемещения. Сегодня еще и граница.

— Вот именно.

Сергей Сергеевич взял со столика папку, открыл ее и протянул мне рисунок. Все же насколько он мастерски рисовал. Думаю, Союз художников много потерял из-за того, что этот человек двинулся по тернистому и покрытому мраком неизвестности пути разведчика, а не по усыпанной розами и освещенной лучами славы широкой дороге большого советского художника.

У меня в руках был портрет Кястаса Акелайтиса, агента абвера, псевдоним Комар. Точно ведь его назвали. Комар — это не только мелкое насекомое. Это еще и кровосос.

Худое изможденное лицо. Широко посаженные глаза. И выразительный взгляд профессионального палача из расстрельной команды. Отлично передано. Аж мороз по коже…

Глава 37

Литва, как много в этом звуке для сердца опера слилось. Помню, как мне продырявили там бушлат. Если бы не дернулся за миг до выстрела в сторону — будто подтолкнул кто-то, — то на тех скалах и истек бы кровью.

Это был 1947 год, как раз перед моим переводом в Москву. Тогда и украинские националисты, и прибалтийские лесные братья уже полностью перешли на содержание новых хозяев — англичан и американцев. И это ощущалось — все они во многих вопросах начали действовать синхронно, чего даже при немцах не было.

Тогда мы отловили серьезного функционера из Безпеки. Взяли его аккуратно, незаметно для подельников. Сняли с поезда, на котором он по поддельным документам следовал в Литву."

"Бандеровец оказался сговорчивым. Он, конечно, знал, что только что смертную казнь в СССР упразднили. Но также знал, что инициативы на местах никто не отменял. Кто будет разбираться с очередным убитым при попытке к бегству бандитом? А жить ему очень хотелось. Вот он и выдал занятную историю.

В Литву он собирался по заданию закордонных кураторов. У бандеровцев волею случая оказался портфель с занятными документами СС.