Пустые зеркала

И только сейчас он пустил в собственное сознание мысль, что это может и не произойти. Она его ужаснула, заставив сердце болезненно сжаться.

«Нет, – упрямо заявил внутренний голос, – такого не будет. Мы их найдем…»

– А что насчет синего робота? – поинтересовался вдруг Соболев. – Влад упоминал синего робота в руках мальчика. И Савин его во сне видел, но в комнате такого нет. Велосипед есть, а робота нет.

– Мы спросили о нем, – кивнул Карпатский, – Любовь Андреевна сказала, что у старшего внука действительно был такой робот, но со дня исчезновения она его ни разу не видела. Возможно, мальчик пропал вместе с ним.

– Поэтому мы его с ним и видим, – предположил Савин.

– Возможно, – согласился Карпатский, записывая на доску в четвертую колонку: «исчезновение», «Селезневы: Сергей (35), Анна (32), Максим (6) и Даниил (3)», «убийство?». Он, вероятно, собирался добавить туда и имя Софии, но его отвлекли.

– На вашем месте я бы записал в четвертый столбец другое, – заметил молчавший до сих пор Нурейтдинов.

Все повернулись к ноутбуку, Карпатский и вовсе вздрогнул, словно успел забыть, что в совещании участвует кто-то еще.

– Что именно вы туда записали бы? – поинтересовался Влад.

– Имя бабушки этой Ани и ее убийство. Если мы создаем на доске логический ряд событий, то четвертое убийство, которое, скорее всего, по-прежнему не раскрыто, – это убийство старушки.

– Но четвертая комната в подвале гостиницы повторяет именно интерьер квартиры, где пропали люди, а не дома, где произошло убийство, – усомнился Соболев. – Мы даже можем предположить, что это реальные вещи из квартиры пропавшей семьи. Так при чем здесь убийство бабки?

– Думаю, оно тоже произошло перед зеркалом, которое после перекочевало в квартиру Селезневых, – спокойно пояснил Нурейтдинов. – И зеркало это стало причиной их исчезновения. Мне кажется, четвертая комната и ее история – это своего рода ключ к разгадке. Она дает нам понять, что произошло с девушками.

– То есть, по-вашему, с девчонками произошло то же самое, что и с этой семьей? – уточнил Соболев. – Их всех что, зеркала похитили?

Нурейтдинов в ответ только кивнул.

– У меня тогда не бьется арифметика, – возразил Карпатский. – Все казалось более или менее логичным, пока у нас были четыре зеркала, четыре комнаты, четыре смартфона, четыре истории и четыре пропавшие девушки. Даже четыре трупа и четыре убийцы вписались бы в эту схему.