Сыч – птица ночная

— Я знала, что ты объявишься, — сообщила мне тетя Маша после ритуальных объятий и причитаний. — Знала, что все напутали они. Морды противные — сразу понятно, придурковатые…

Поликарп — муж тети Маши — вообще никак реагировать не стал: с ходу попросил на пол-литра и поинтересовался, догадливый, существует ли необходимость держать факт моего счастливого появления в тайне от окружающих. Убедившись, что оная необходимость место имеет, потребовал еще на два пол-литра и дал слово мужика, что никто ничего не узнает. Он вообще всегда отличался немногословностью и понятливостью: восемь лет колонии строгого режима наложили неизгладимый отпечаток на пионера сталинской эпохи и приучили держать язык за зубами.

Валера Поликарпыч — сын, то бишь тридцатилетний коренастый мужичок, серьезный и основательный не по возрасту, — случившийся во время моего прибытия в гостях у родителей по поводу выклянчивания мешка картошки для якобы голодающей семьи, несколько меня огорошил. Памятуя, видимо, о моей прежней «агентурной» жизнедеятельности, Поликарпыч с плеча поинтересовался: а не нужны ли услуги киллера кому?

— Вот даже как?! — удивился я. — А что — есть знакомый киллер?"

"— Это я, — не смутившись, сообщил Поликарпыч. — Замочу кого хошь. И недорого возьму.

— Сколько? — проявил я нездоровый интерес. — И отчего такая резкая переориентация? Ты же, насколько помню, частным извозом подмолачивал. Или «Ниву» отняли злые чечены?

— Да не — вон она, во дворе, — махнул рукой Поликарпыч. — Толку с нее! Не дают работать — ободрали как липку. Щас везде свои кодлы — как наша шарашка распалась, мне туда хода нету. Хотел продать тачку — не берет никто, старая. Хотя бегает еще — за всю мазуту! А насчет замочить… Ну, сколько щас это будет… Ну, штуки три, пожалуй, — не меньше. Че смотришь? Жрать захочешь — на все пойдешь!

— Три штуки — чего? — уточнил я. — Евро, экю, фунтов?

— Ну че ты прикалываешься? — обиделся Поликарпыч. — Рублей, естесно. На хер мне твои эки!

— На, — я достал из кармана две стодолларовые купюры и протянул их Поликарпычу. — Поменяешь, это будет почти четыре штуки деревянными. Держи!

— Это что? — почесав затылок, Поликарпыч взял баксы и принялся рассматривать их на свет. — Это… это кого? А?!

— Никого мочить не надо, — поспешил успокоить его я. — Мне тут надо одну агентурную разработочку провернуть. Ну и вот — я тебя нанимаю на месяц. Вместе с машиной. Кое-куда прокатимся, кое-кого попасем… Но — строго конфиденциально. Никто знать не должен.