Сыч – птица ночная

Со слов благополучно удравшего караван-баши Аюба мы можем себе представить, как это выглядело со стороны. Клоп и Винт погибли при первом залпе. Остальные успели сигануть в подвал. Мент из-за сломанной ноги оказался не столь расторопным — его накрыло вторым залпом. В страшной спешке забрав тела погибших товарищей, обожженные и израненные члены команды покинули горящий дом через оборудованный в подвале резервный ход, который по указанию прозорливого полковника был сработан еще в первые дни функционирования нашего предприятия. На пустыре их уже ждал Шведов — в его усадьбе также имелся ход из подвала, а выживать в самых не подходящих для этого нелегкого дела условиях руководитель нашей компании умел на пару порядков лучше, чем все остальные особи его разряда.

Полковник остался верен себе — он даже успел прихватить кейс с носимым запасом первой необходимости, который всегда стоял у изголовья его кровати на случай непредвиденных обстоятельств. Полюбовавшись заревом пожарищ, коллеги оказали друг другу посильную первую помощь и убрались из города в надежное место. К тем самым Бирюкам, которые ходили в личных информаторах дяди Толи. В городе они больше не появлялись.

В течение года мои мастера ратного труда промышляли мелкими пакостями и тривиальным грабежом на караванных тропах ЗОНЫ, не рискуя затевать крупномасштабные операции, которые могли бы принести хорошую прибыль. Не было сил, средств и, пожалуй, самое главное, необходимой информации для организации подобных операций. Что может дать простой люд, посещающий ежедневно кузнецов? Где-то Пара бензовозов от ингушей пойдет, где-то машина осетинской водки проскочит, а то еще дешевые магнитофоны тайваньские повезет кто из славянской братии. Кстати, весть о том, что литовские станичники отбили пленника и при этом срубили хороший кустик цветной капустки, до полковника так и не дошла — это еще раз говорит о низком качестве и скудости информации, поступающей на хутор Бирюков. Или, напротив, о высоких моральных качествах литовских станичников.

Вот, собственно, и вся печальная история. Жил дядя Толя затворником, масло сбивал сепаратором, бородой оброс, к сельскому ритму привык, график уборки и варки составил: они там на своем хуторе свинство организовали… А теперь вдруг — нате! Возник из ниоткуда вроде бы насовсем канувший в Лету неугомонный Сыч. И полковнику с командой пришлось резко поменять образ жизни.