Сыч – птица ночная

Даеш?

— А почему нет? — я встал, откупорил одну из бутылок и набулькал в высокий хрустальный бокал граммов триста, не меньше. Заметил, что руки слегка трясутся — нервничаю. Давненько я не убивал человека не в состоянии боевого транса, с ходу, навскидку, а в спокойной обстановке, предварительно мило побеседовав с ним. Когда это было в последний раз, тот человек — тож абрек — был мне лично ненавистен и являлся моим кровным врагом. А этот мне в принципе ничего плохого не сделал. И ведет себя как настоящий мужик, чем вызывает симпатию. Сумею ли? Ох, гореть мне в аду…

— Держи, — протянул бокал пленнику. — Извини — закуски нет.

— Ништяк, — бородач взял бокал связанными руками, в три глотка осушил его и долго морщился, отдуваясь и вытирая предплечьем выступившие слезы.

— Гхм-кхм… В общем, ты одеваешь штаны, — продолжил я после некоторой паузы. — Я развязываю тебе руки. Ты отходишь в дальний угол, — я показал, в какой именно угол он отходит, — и бежишь мне навстречу. Я стою у входа. Я убиваю тебя в движении, ты падаешь с протянутыми вперед руками. Опытный воин при виде твоего трупа сразу поймет, что ты бросился навстречу врагу, чтобы вцепиться в него волчьей хваткой. Но — не успел. Тогда все вопросы автоматически отпадают. А Зелимхан — очень опытный воин, так что… Гхм-кхм… Ну и как тебе?

— Эта заибис, — немного подумав, произнес пленный — лицо его уже не было напряженным, глаза чуть замаслели, речь поплыла. — Это… Это…

— А ты говори по-чеченски, — предложил я. — А я буду по-русски. Так мы поймем друг друга лучше… Итак, я понял, что второй вариант тебе понравился больше, чем первый. Верно?

— Дай еще водки, — попросил пленный по-чеченски. — Да не наливай — бутылку дай, я из горла.

Я протянул ему бутылку — он быстро уничтожил содержимое и опять долго отдувался, вытирая слезы. Я не торопил, хотя стрелки часов подсказывали мне, что пора закругляться — все сроки прошли, Валера на улице весь изнервничался уже.

— Что ты хочешь знать? — спросил бородач, закончив отдуваться. — Ты же хочешь что-то узнать, поэтому предлагаешь мне выбрать между красивой смертью и позорной?

— Правильно понимаешь, — похвалил я его. — Пять вопросов — пять ответов. И покончим с этим. Но! Если мне покажется, что ты врешь, я буду думать — стоит ли идти тебе навстречу. Понятно?

— Спрашивай, — заплетающимся языком молвил бородач — он хмелел на глазах.

— Меня интересует все, что касается ликвидации моей команды, — начал перечислять я. — Год назад неподалеку отсюда сгорели два дома.