Оперативный псевдоним

На внутренней поверхности росли редкие короткие волосы, раньше она брила ноги только летом, да когда стала спать с ним – регулярно, как обстоит дело сейчас, он не знал, но представил чуть отросшую милую и смешно колющуюся щетинку...

– Дальше? Открыл портфель, заглянул и вытряхнул все на пол.

– И что там было?

– Что там может быть... Доктор заступал на сутки и нес обычный набор: бутерброды, книжка, ну еще, может быть, пиво или минералка... А он вывалил все под ноги. Правда, потом сразу успокоился, и санитары взяли свое...

– Били?

– Наверняка. Но аккуратно. Во всяком случае, последующий рентген травм не обнаружил. Кстати, и московских тоже. И ребра целы, и на черепе никаких следов... Наши удивлялись – не волшебники же в этом Склифе, костные мозоли в местах сращивания должны остаться! Да и еще одна странность... Хирург обнаружил на бедре старые шрамы, здорово похожие на сквозные пулевые ранения...

– Вот так? – вскинулся Ходаков.

Зоя Васильевна кивнула."

"– Причем очень мастерски зашитые. Ни следов швов, ни проколов от скобок... Это не обычная хирургия... Очень квалифицированная и дорогая работа. И вообще в своей прежней жизни он был не бедным человеком.

– Почему?

– Самый верный показатель жизненного уровня – состояние полости рта.

Стоматолог отметил стопроцентную санацию. И еще – очень качественные и дорогие пломбы. Такие ставят за рубежом или в очень элитных московских клиниках.

– Загадка на загадке, – пробормотал Кедр. Сейчас он отвлекся от мыслей о Зоином теле. – Какой же диагноз вы ему поставили?

– Картина была очень смазанной и туманной. Его консультировал профессор Рубинштейн, он считал, что дело не в травме, просто сложный случай шизофрении.

– Почему сложный?

– Яков Наумович владел гипнозом и использовал его для лечения. Это очень эффективный метод, он мало распространен потому, что нет настоящих гипнотизеров... Профессор часто добивался хороших результатов, но тут у него ничего не вышло. Он был очень раздосадован и сказал, что пациента уже лечили гипнозом, причем в сочетании с психотропными препаратами.

– А можно поговорить с профессором?

– Можно, – Зоя Васильевна улыбнулась. – Но для этого надо поехать в Соединенные Штаты Америки, город Сан-Диего. Яков Наумович уже три года там. Говорят, обзавелся приличной практикой.

Она подняла руки, сомкнула кисти в замок и потянулась.

– Устала за целый день. А тут еще дурацкие расспросы. Ты мог все узнать прямо в сентябре девяносто первого. Когда он лечился, ты мотался сюда каждый день.