Просто о любви

Потому что сейчас он жизненно необходим той женщине и ее семье…

Потому что он не умеет по-другому…

Потому что он не может бросить Веру в такой момент и тем более сказать ей, что встретил другую…

Потому что он не может быть со Стаськой в счастье, в любви, в радости и врать Вере, пусть и не врать, а недоговаривать…

Потому что ничего бы не сложилось у них, если бы он был другим…

Потому что, когда она ломилась к нему в дом за помощью, если бы он отказал или выставил ее, сказав, что устал и это не его проблемы, не возникло между ними ничего — ни магии, ни чуда…

Потому что Стаська любила его только таким, таким, какой он есть…

Всего.

Полностью. Степана Сергеевича Больших — мужчину и врача!

А он думал, какая это мука мученическая — отказаться от Стаськи на час, на день, на неизвестный срок, на любое время! После того как преодолел страхи, оставив их прошлому, и только-только соединился с ней!

И о том, что кто-то наверху наказывает его этой мукой за проявленную слабость, за боязнь перемен, за то, что помыслил, что может спокойно и благополучно жить без нее!

И о том, что вот сейчас он отказывается от нее в третий раз!

И пусть на время, пусть ненадолго, и надо как-то объяснить ей ситуацию, и все его «невозможности»…

Но ей предстоит еще раз пережить его вынужденное отступление…

Одной.

Без него.

И поймет ли она, простит, примет?

— Степан! — нарушила их молчаливый диалог Стаська, негромко, но твердо. — Ты делай что считаешь нужным и должным. Я понимаю.

У него защипали грозящими слезами глаза.

Он зажмурился и сильно зажал двумя пальцами веки.

Черт бы все побрал на свете!

Как ему теперь с этим жить? Кого он предает больше: Веру или Стаську?

— Стаська… — прохрипел он, — я… буду звонить тебе все время!

«Сколько? — безнадежно подумал он. — Месяц, два, три? Звонить, слышать ее и не видеть! Ах, ты ж бога душу мать! Сам, козел, все запутал, теперь вот расхлебываю, да не один! И Стаське приходится!»

А она спросила, как тогда, когда он позвонил из ветреного, холодного, пыльного и негостеприимного Пакистана:

— Тебе там совсем тошно?

— Совсем, — признался он.

 — Так тошно, что выть хочется!

— Ничего, ты справишься, Больших! — уверила она грустным голосом.

— Я справлюсь, Стасенька, только ты потерпи, пожалуйста! — попросил он.

— Я потерплю, но все равно справляйся скорее, — не удержалась она.

— Я постараюсь, маленькая! — пообещал Степан.

Он посидел, откинув голову на подголовник, заново прокручивая весь разговор.