Просто о любви

Как там сказала его сестрица Анна?

«Знаешь, что такое два человека вместе? Это когда все вместе — и горе, и радость, как бы банально и избито это ни звучало! Это когда слышат и чувствуют без слов, на расстоянии, и изо всех сил стараются поддержать друг друга, помочь!»

Не знает он. Он такого не проходил!

— Так который час в Москве времени? — все еще с хрипотцой спросил Степан.

А потому что вариантов только два — либо начать признаваться ей в любви, по ходу объясняя, что он идиот, либо уйти на нейтральную тему и попрощаться!

Вот и выбирай!

Вот он и выбрал.

— Полчетвертого утра, — во второй раз приняла его выбор понявшая без объяснений его мысли Стаська.

Во второй раз!

И все в том же русле — мы порознь!

— Я тебя разбудил, — констатировал факт Степан.

— Ты меня разбудил, — подтвердила она и спросила: — Ты не жалеешь?

Все-таки характер у нее в наличии имелся, и покорно принимать его правила: шаг навстречу и побег — она не будет!

— Я не жалею. Я рад тебя слышать.

«И очень хотел бы увидеть!» — подумал он.

— Слушай, — разрешила Стаська.

«Лучше бы ты хотел меня видеть!» — не сказала она.

— К сожалению, не могу, время ограничено.

— Тогда пока! — решила прекратить эту пытку Стаська.

Ей хотелось спросить: «Ты еще позвонишь?»

— Пока! — попрощался Степан.

Ему хотелось сказать: «Я еще позвоню».

Но она не спросила, и он не сказал…

— Степан! — вдруг позвала Стаська.

— Да!

— Ты единственный, кто может там со всем справиться! Никто больше!

И нажала отбой.

Он посмотрел на трубку в руке, нажал кнопку отбоя, медленно, не сводя взгляда с большой тяжелой трубки с толстой откидной антенной, положил ее на табурет у кровати. Посидел так минуту.

Лег, повернулся на бок и мгновенно уснул.

Проснувшись следующим утром, Стаська кое-как умылась и понеслась к тетке. Она летела на крыльях, улыбалась, как душевнобольная, и орала, припрыгивая от радости, на весь подъезд, когда тетушка открыла дверь:

— Он позвонил!!! Он позвонил!!!

— Что и следовало ожидать, — невозмутимо высказалась княгинюшка, пропуская гремящую радостью несказанной племянницу в квартиру.

"Два дня Стаська не могла толком ничего делать — она ждала! Она летала по квартире, пританцовывая, улыбалась и ждала следующего его звонка или приезда!

Дни капали, и тишина с той стороны пугающе и отрезвляюще сгущалась!

Радость перешла в недоумение, за которым настала трезвая оценка.