Я просто играю... (СИ)

Он вкусный, какой-то немного табачный, пряный, восточный… Словно травка, запущенная в кальян, дурманит голову, отключает.

И  вот я уже не понимаю, как плыву, ощущая только его жадные прикосновения по всему телу, его настойчивый язык во рту. Он ведь  не целует! Он меня имеет так! Трахает! И мне это нравится!

Он не похож ни на одного из моих парней, слишком прямолинейный, слишком грубый, слишком опасный! Непредсказуемый. Я не понимаю, что будет в следующее мгновение, не хочу понимать, плыву, полностью доверившись течению, уносящему меня прочь из этой оперы, из этой ложи, из этого мира.

В другой, где существуют только его руки, его губы, его горячий непонятный шепот…

— Жамила… — говорит он мне, — жамали…

Я не знаю, что это значит, но звучит красиво, гортанно и жадно. Это же что-то значит, да?

— Ли-и… — шепчет он, обжигая дыханием шею, и я в легкой панике понимаю, что уже давно не в кресле своем сижу, а у него на коленях! И руки его, большие, с длинными ухоженными пальцами, сжимают мой зад!

За спиной вопит Фигаро, пытаясь все успеть в свой безумный день, а у нас тут - безумные мгновения! И Адиль все успевает! Вообще все!

Я не успеваю только за ним."

"Но кажется, этому сумасшедшему мое успевание и не требуется. Сам справляется! Гладит, целует, вообще ничего не стесняясь, тискает меня под платьем, опытными пальцами трогает внизу, и я выгибаюсь, ощутив его в себе! Выгибаюсь и не могу сдержать стон.

— Мубэллион… — хрипит он, — юриду?

Я не понимаю, ничерта не понимаю, но киваю. Он что-то предлагает… Я соглашаюсь на все. На все!

Адиль усмехается настолько порочно и довольно, что меня трясти начинает. В голове — полный фарш из отрывков эмоций, мыслей, чувств… Тут и ужас от происходящего, и удивление собой, как это я так… И превкушение того запретного, что будет… Непременно будет… И все это буквально через мгновение топит всепоглощающая , сметающая на своем пути мои и без того некрепкие бастионы, похоть, когда Адиль чуть отодвигает меня с коленей и молча кладет мою ладонь себе на пах. Я сжимаю, округляя глаза, потому что там каменно и серьезно до невозможности.

— Уриду-ка… — шепчет он, а потом повторяет, — хочу тебя. Хочу. Юриду? Хочешь?

Словно в трансе, киваю, продолжая сжимать его через ткань брюк. Хочу. Так хочу!

Я настолько дико своего первого парня не хотела даже, а уж по нему-то я безумно  умирала, что до сих пор вспомнить стыдно. И смешно теперь.