Сестрички не промах

Фонарь я повесила на шею и с напряжением вглядывалась в темноту, однако очень скоро впереди забрезжил дневной свет, я выключила фонарь и вскоре смогла убедиться, что впереди точно был выход на поверхность — довольно большая дыра, забранная решеткой.

— Что тут? — спросила Мышильда, высунув голову из-под моего локтя.

— Выход, — ответила Я, хотя сестрица дурой не была и уже сама сообразила, что перед нами.

Решетка закрывалась на засов. Я легко отодвинула его, решетка, оказавшаяся дверью, открылась, я первой вывалилась на пологий речной склон. Мышь, щурясь на солнце, отряхивала спортивные штаны. Я обернулась и внимательно посмотрела на то место, откуда мы только что выползли. Хотя его никто особенно не стремился замаскировать, разглядеть дыру было делом непростым. Холмик, рядом с которым росли кусты ивы, где-то по соседству бил ключ, серебрясь в траве узкой полоской, трава выглядела свежей и сочной, под ногами чавкало. Случайно набредя на эту дыру с решеткой, я бы решила из-за близости реки, что это какое-то гидротехническое сооружение: например, труба, проложенная для слива воды во время половодья, или еще что-нибудь в этом роде. Вновь открыв решетку и оглядев каменные плиты пола, я обнаружила на них большое количество речного песка и покосилась на реку: в половодье ход, безусловно, заливает водой. Этим своим наблюдением я поделилась с сестрицей.

— Да, — согласно кивнула она, — может, поэтому покойник и не смог выбраться из тоннеля.

Мысль показалась мне интересной.

— Что ж, — вздохнула я, вдоволь налюбовавшись и дырой, и решеткой. — Отправимся назад?

— Ну уж нет, — покрутила головой сестрица. — Пойдем лучше поверху. Здесь всего-то пять шагов.

Пять не пять, но дом Евгения Борисовича в самом деле виднелся неподалеку, сверкая на пригорке крышей из оцинкованного железа.

— Давай бумажник проверим, — предложила я. В бумажнике оказались деньги, несколько сотен рублей и десять стодолларовых купюр, водительское удостоверение и паспорт на имя Краснова Ивана Петровича, и еще один паспорт на имя Тулина Ивана Павловича. Причем с фотографий в обоих паспортах на нас сурово смотрело одно и то же лицо.

— Не хило, — заметила я, почесав за ухом.

— Не хило, — задумчиво повторила сестрица, согласно кивая, а потом задала вопрос:

— Кому могут понадобиться два паспорта?

— Жулику, — не раздумывая, ответила я.

— И я так думаю. Жулику, бандиту — как ни назови, в общем, лицу, находящемуся не в ладах с законом.

— Ага, — сказала я, уже поняв, куда клонит сестрица.