Сестрички не промах

 — А вот этот что здесь делает?

— Что вы оба здесь делаете? — возмутилась Мышильда. — Люди серьезным делом заняты, а вы тут таскаетесь и волнуете Елизавету Петровну по пустякам. Стыдились бы.

— Но у меня отпуск, — в самом деле устыдившись, заметил Иннокентий.

— И у меня, — встрял Михаил, а я добавила:

— Бессрочный. Покиньте дом оба и не нервируйте меня, — закончила я и отвернулась. Дом они покинули, но на этом все, само собой, не закончилось.

День, как видно, не сулил нам ничего, кроме неприятностей. Пытаясь поскорее забыть о моих мужьях, мы торопливо закончили завтрак и пошли на пустырь. При нашем появлении в районе соседской дыры мелькнула легкая тень. Мы подошли к фундаменту и ахнули: кто-то (ясно кто — предполагаемый родственник или просто самозванец — Эдик, одним словом) не только облазил освобожденную от крапивы территорию, повсюду оставив следы, но и копал в трех местах (это успокоило — если в трех разных, значит, точного местонахождения клада он не знает). Такое наглое вторжение на нашу территорию буквально потрясло Мышильду. Она деловито направилась к соседской дыре, начав по дороге возвышать голос. Я припустилась следом, обогнала сестрицу и затаилась возле забора.

— Где тебе копать было сказано? — рявкнула она, сунув голову в дыру. — Проходимец, аферист, ворюга!"

"По ту сторону забора хранили молчание. Минут пять сестрица высказывалась от всей души, потом выдохлась и пошла прочь. В тот же миг в дыре возникла плешивая голова Эдуарда, и он ядовито крикнул (правда, не очень громко):

— Где хочу, там и копаю!

Я ухватила его за ворот рубашки и пропела:

— Здравствуй, кисуля. — Он охнул и обмяк, что позволило мне без особого труда втащить его на пустырь. Мышильда, углядев врага, вернулась и спросила с лаской, способной вогнать в дрожь крокодила:

— Так, говоришь, где хочу, там и копаю?

— Говоришь? — вопросила я, легонько его встряхнув.

— Говорил, говорил, — кивнула Мышильда. — Я слышала.

— И я слышала.

— У нас и за меньшее головы лишали.

— Это точно, — согласилась я. — Сразу кончим или помучаем?

— Я жаловаться буду, — завозился наш враг, я нечаянно встала ему на ногу и для верности подпрыгнула. — Буду, — повторил он.

— Что будешь? — удивилась Мышильда.

— Жаловаться, — сказал Эдик.

— Каков мерзавец! — возмутилась сестрица. — Когда крапиву дергали, он в тенечке сидел, а теперь прибежал на готовенькое.

Я тряхнула Эдика как следует и резко разжала пальцы. Враг рухнул.

— Не волнуй меня, — погрозила я ему пальцем и пошла к фундаменту.