Сестрички не промах

Он охнул и стал сползать на землю, а я подхватила сумку, поставила ее на капот и расстегнула «молнию».

— Что? — спросил Иннокентий Павлович, вытаращив глаза так, что они буквально вылезли на лоб.

— Ничего, — простонала я в ответ.

И точно. Ни одного червонца или хотя бы завалящего бриллианта. Сумка до отказа набита долларами, и хотя бы какое колечко на память о прадеде. В этот момент разом произошли две вещи: троюродный начал подавать признаки жизни, а из-за угла с диким воем выскочили милицейские машины, первая притормозила, и из нее посыпался народ, Максим впереди всех. В настоящий момент ни с кем из них встречаться мне не хотелось. Я бросилась к «Фольксвагену», оставив сумку на чужом капоте, предварительно еще разок стукнув братца, чтобы он, очухавшись, чего доброго не сбежал. Мышильда не перестает повторять, что милицейские жуткие неумехи и вороны, а в таких делах я ей доверяю.

Иннокентий Павлович занял водительское место, я еще дверцу не успела захлопнуть, а мы уже неслись вперед, в буквальном смысле не разбирая дороги. Одна милицейская машина осталась возле братца, а вторая предприняла попытку догнать нас. Неудачную. Преследователи были на «Жигулях», а Иннокентий Павлович что твой гонщик, если, конечно, машина, на которой он выступает, не его личная. «Фольксваген» был моим, и мы ушли.

* * *Через несколько минут Иннокентий тормозил возле палисадника, Мышильда кинулась ко мне.

— Ну?

— Там только баксы, — сказала я, зная, что наношу сестрице тяжелый удар. Она восприняла его с наследственной стойкостью. Нахмурилась и сурово спросила:

— Лизка, ты ведь баксы не свистнула?

— Господь с тобой, — обиделась я. — Я же честная девушка. «Бабки» чужие.

— Могла бы и прихватить пачку, от государства не убудет, — совершенно неожиданно встрял Иннокентий Павлович. Я схватилась за сердце, а Мышильда, погрозив ему пальцем, заявила:

— Все ваше адвокатское племя такое: лгуны и корыстолюбцы.

Тут Мышильда что-то вспомнила и закружилась, вроде как не знала, в какую сторону кинуться.

— Лизка, — сказала она досадливо. — Сейчас менты понаедут, а у нас вещественные доказательства не на месте.

— Чего? — не понял Иннокентий, но Мышильда уже тянула его за рукав к крыльцу, на ходу объясняя:

— Сиди в доме, если они приедут, малость их задержи.

Иннокентий пошел в дом, а мы бросились на пустырь, прихватив обычное орудие труда, то есть лопату.

— Бумажник Боцмана в крапиве зарыт, а должен быть в подземном ходе.