Проект по дружбе

Она у окна, я у прохода.

– Как тебе фильм? – спрашиваю, глядя перед собой.

Повернуться к Гольцман пока не могу. Хватает и того, что меня трясет от близости к ней."

"– Я слишком нервничала, – честно отвечает она, – особо за ним не следила. Да и не люблю ужастики, если честно. А тебе? Понравился?

– Я тоже не сильно внимательно смотрел, – своей откровенностью она как будто выманивает и мою. – И тоже не фанат хорроров. Я больше по боевикам. И супергеройское кино обожаю.

– Выходит, не особенно удачный поход в кино у нас с тобой вышел.

К концу фразы мое сердце радостно сжимается. Может быть, хочу видеть в ней больше, чем Женя изначально вкладывает. Но как минимум это значит, что ей не понравилось держаться с Долиным за руки. А это уже не самый плохой результат. И мне очень нравится, как из ее уст звучит вот это «у нас с тобой». Как будто между нами что-то есть. Что-то значимое. А не только дурацкий проект, завязанный на противостоянии.

Наконец поворачиваюсь и смотрю на Гольцман. Красивая. Но вся какая-то слишком тонкая, слишком нервная. В этот момент мне нестерпимо хочется вдохнуть в нее чуть больше жизни. Желательно, посредством дыхания рот в рот.

Ой, ну и деби-и-ил.

– В конце недели сходим с тобой на боевик. Тебе понравится, – улыбаюсь я.

Женя скользит взглядом от моих губ к ямочке на щеке, потом обратно, затем к глазам. Говорит с каким-то вызовом:

– Посмотрим, Шмелев. Удиви меня.

– А это сложно?

– Что?

– Удивить тебя. Сложно?

Пару секунд Женя думает. Глядит в окно. Я же смотрю, как на ее коже отражается свет придорожных фонарей. В груди все как-то сжимается и замирает, как если бы я слишком сильно раскачался на качелях.

– Думаю, нет. Ты меня часто удивляешь. Когда ведешь себя как нормальный человек. А потом снова удивляешь, перевоплощаясь в придурка. Человек-сюрприз, в общем. Так что нет. Тебе будет несложно.

Медленно киваю. Потом еще и еще раз. Даже странно, что она так прямо говорит о некоторых вещах. Раньше мы только кусали друг друга, даже не пытались вести нормальный диалог. Может, в этом все дело? Я никогда по-настоящему на нее не смотрел.

– Ничего, что ты так поздно приедешь домой?

– Ничего. Мама, наверное, сама еще не вернулась.

– Она много работает?

– Катастрофически.

– А папа?

– Все время в командировках. Не помню уже, когда он был дома дольше трех дней, – она усмехается, но вижу, что ей совсем не весело. – А у тебя?

– Что у меня?

– С кем ты живешь?

В этот момент я почти себя ломаю, но все же отвечаю ей:

– С дедом.