Проект по дружбе

А потом молча разворачивается и уходит к бару, куда отправила своего дружка.

– Билеты взял? – спрашивает Тит.

– Не успел.

– Чего такой недовольный? С Женькой опять поспорили?

– Да с ней невозможно спокойно разговаривать.

– Ага. Или с тобой, – откровенно веселится друг.

– Настроение хорошее?

– Предвкушаю классный кинч.

Наконец улыбаюсь и качаю головой. Словарь Ктитарева – это отдельный вид удовольствия.

Мы идем к кассе, девушка в форме показывает на мониторе схему зала. Я вижу, что на предпоследнем ряду занято два места. Наверняка это Долин. Не даю Вадику и рта раскрыть, прошу два билета за ними, но на пару кресел правее. Так лучше видно. Кино, разумеется, я про кино.

– Сосаться будем? – шутит Тит и сам же первый заливается хохотом.

Охотно подыгрываю:

– А ты думал, зачем я тебя позвал?

– Пойдем попкорн купим, – отсмеявшись, говорит он, – я голодный жесть просто.

– Тогда попкорн тебя не спасет.

– А начос?

– А начос – другое дело.

Мы затариваемся снеками и идем в зал, который уже открыт. Поднимаемся к своим местам. Я был прав. Долин и Женя уже сидят на предпоследнем ряду. Когда садимся, Гольцман не выдерживает и оборачивается на меня. Отрывисто качает головой и смотрит с претензией. Ничего, перебесится.

А Вадик в своей простецкой манере стучит Долина по плечу и протягивает ему руку, перегнувшись через сиденья:

– Привет, Антох!

Просто уникальный добряк. Направляю взгляд в серый пока еще экран и отпиваю сладкую газировку. Интересно, что купил Долин? Орешки? Яблочные дольки? Воду без газа?

Наконец свет в зале гаснет. И меня охватывает странное напряжение. Наверное, не стоило приезжать. Но меня сюда притащило на какой-то непреодолимой внутренней тяге. Сопротивляться собственным демонам у меня никогда не получалось.

Когда начинается фильм, я почти сразу теряю интерес к сюжету. Как одержимый отслеживаю каждое движение Жени. Вижу, как она закидывает ногу на ногу и будто случайно касается Долина коленом. Как она закрывает лицо ладошками и отворачивается от экрана, прислонившись лбом к его груди. Как он смеется и обнимает ее.

Все это время варюсь в котле собственных противоречивых эмоций. Хотя почему противоречивых? Они вполне однозначные. Мне хочется вскочить и скинуть его руки с ее хрупкой спины. А больше всего убивает то, что я сам это сделал. Сам срежиссировал это тупое кино, и оно куда страшнее того, что показывают сейчас на большом экране.