Добровольно проданная

 — Твои бельгийцы просто озабоченные! Я должна была только встретить их и разместить в гостинице, но не нанималась искать им шлюх!

— Тон сбавь! — недовольно кидает ей Адамади. — И прекрати врываться в мой кабинет! — он переводит взгляд на меня, и Виктория оборачивается.

— Здравствуйте, — говорю я и обхватываю горячую чашку, пытаясь согреть ладони. Женщина кивает мне и смотрит в недоумении, словно я — нечто инородное в этом кабинете.

— Извини, не знала, что ты не один, — уже спокойно говорит она.

— Неважно, с кем я, и какие у тебя новости, есть правила, которые ты должна исполнять! — отчитывает он Викторию. Я не злая, но мне приятно понимать, что Константин осаживает гонор этой женщины. — А теперь четко, по делу, без истерик, — кидает Константин, а Виктория вновь оглядывается на меня и поджимает губы, скользя по мне недовольным взглядом. — Виктория! — поторапливает ее Адамади, немного отъезжает в кресле и смотрит, приподнимая брови. Понятно, что она не хочет ничего говорить при мне. А я не горю желанием ее слушать, но и выходить тоже не собираюсь, просто пью чай и отворачиваюсь к окну.

— Я встретила их, все разъяснила, привезла в отель, разместила и даже помогла заказать ужин. Всю дорогу они вели себя относительно нормально. Грязные намеки я принимала за бельгийский юмор. Но в номере! — женщина делает паузу. — Этот Янссен перестал выбирать слова и шлепнул меня по заднице!

— Тебя изнасиловали? Надругались? — совершенно спокойно, но холодно спрашивает Константин.

— Нет, я осадила их! И они стали требовать на вечер шлюх!"

"— Ясно, отправь к ним Валерия. Пусть организует им все, что хотят, по полному разряду. Денег не жалейте. Завтра мне нужны эти бельгийцы с глубокого похмелья, но очень удовлетворенными. — Виктория что-то записывает у себя в блокноте и постоянно кивает. — Можешь быть свободна.

— Но мы же должны были пообедать вместе и обсудить…

— Обсудим позже, — прерывает ее Константин. — Сегодня я обедаю с Софией.

— Но… — Виктория хочет что-то сказать и глотает слова.

— До завтра, Виктория, — Константин намекает, что ей пора уйти. Женщина надевает пальто, шарфик и удаляется, кидая на меня злой взгляд. Будто я виновата. Будь моя воля, я сидела бы рядом с мамой, а не обедала бы с этим мужчиной.

Как только дверь закрывается, и мы остаемся наедине, мужчина встает со своего кресла, подходит ко мне и садится рядом.