Добровольно проданная

В ресторанах в меню всегда есть спагетти и пицца, — так тепло рассказывает он, — Там щедрая природа, Роскошные апельсиновые сады, тенистые вековые оливковые рощи, заложенные еще при венецианцах, виноградные плантации, живописная береговая линия, изрезанная бухточками и заливами, Климат средиземноморский: мягкий, субтропический. Летом на Корфу около плюс тридцати, зимой плюс десять. С сентября по март бывает дождливо. Но не сыро, Хорошо.

— Так заманчиво. Никогда не была за границей, Вообще дальше нашей области не выезжала, — ставлю возле него чашку ароматного чая с чабрецом и мятой, — Я пирог испекла с яблоками, будешь?

— Из твоих рук я буду все, моя зайка, — усмехается и отпивает чаю, — Корми, — Отрезаю кусок пирога и ставлю рядом с чаем. — Я покажу вам весь мир. Все, что хочешь,

— Какой вы щедрый, Константин Александрович, — сажусь напротив, наблюдая, как он ест.

— Ты изменилась.

— Поправилась? Да?

— Нет, стала женственнее, но я не про фигуру. Ты другая. Более… — подбирает слова. — Уже не та наивная девочка."

"— Учитель был хороший и методики у него жесткие. Пришлось быстро измениться, — я не со зла, просто пытаюсь объяснить. Адамади хмурится, всматриваясь в меня. Глаза у него по-прежнему стальные, жестокие, тучи сгущаются, но я их люблю. Уже не страшно. — Нет, ты не так понял, — выставляю руки, пытаюсь оправдаться.

— Все верно. Будем над этим работать.

Киваю. Молоко приливает. Много молока, просачивается через бюстгальтер и платье.

— Саша сейчас проснется, — сообщаю я, замечая, как он смотрит на мою грудь.

— Ты устала, иди наверх, корми сына и ложись спать. Я приму душ?

— Это твоя квартира, — развожу руками.

— Твоя, — улыбается,

— Ты тоже устал, пошли наверх, я дам тебе полотенце,

Меня просто выключило, после того как переодела и прокормила сына. Только прилегла и моментально уснула. Слишком эмоциональный был день. Проснулась, как всегда, по моему любимому будильнику. Саша, как по часам, требует внимания ровно в восемь утра, и ему не важно, что мама не выспалась. Соскакиваю с кровати, беру его на руки и только сейчас замечаю, что Адамади спит рядом, Лежит на животе, укрытый по пояс, Спина широкая, мышцы рельефные, и в нашей комнате пахнет мужчиной.

— Тсс, — шепчу сыну, — Папа устал.

Перекладываю Сашу на пеленальный столик и меняю подгузник, А он, словно понимает, смотрит на меня внимательно, но звуков не издает. Сажусь с ним в кресло, обнажаю грудь и кормлю, а сама разглядываю Константина, изучая.