Главная проблема дракона

Я же вздохнула: ну вот, хотела полного песца с енотистым характером – получила. Присев на край постели, я погладила густую шерсть и поймала себя на мысли, что не найду подходящих слов, чтобы рассказать зверьку о случившемся с Ким. Да и поймет ли он? Но набралась мужества и описала: и приготовление к балу, и его сам… Вот только когда дошла до момента отравления, Малыш буквально взвился и заметался по комнате. Запрыгнул на кровать. Потом схватился за подушку, тут же бросил ее и помчался в шкаф. Стал выкидывать оттуда вещи. Вытащил из него дорожную сумку, бросил ее, помчался к столу. Схватил в зубы перо с бумагой, выплюнул, постоял так мгновение, спихнул на пол книги, прыгнул на подоконник, с него – на штору, повиснув на той. Замер, раскачиваясь на портьере, и пронзительно, надрывно застонал. Ну точно как человек.

Я подошла к Малышу, протянула руки, и, спустя какое-то время, зверек отпустил ткань и перебрался ко мне. Мы так и стояли, обнявшись на фоне темного окна, когда в коридоре раздался шум шагов. Чьи-то каблуки уверенно и четко впечатывались в пол. А рядом с ними, судя по легкому шарканью, кто-то семенил.

Не придала бы этому значения, если бы спустя несколько мгновений в дверь комнаты не раздался резкий стук. Его сопровождала фраза:

– Адептка, откройте, на вас поступила жалоба в укрывательстве мужчины!

Единственный мужчина, который сейчас был в моей комнате (причем без штанов, ибо на кой ему презренные порты, если есть шикарный мех?), удивленно посмотрел на меня. Я – на него. А затем одними губами прошептала Малышу:

– Прячься в подушку! – потому как что-то мне подсказывало: не стоит запихивать зверька в шкаф, под кровать или за штору. Ибо в столь очевидных местах «мужчину» будут искать в первую очередь.

Малыш прыгнул на кровать, и я, раскрыв прорезь наволочки, точно горловину мешка, помогла зверю занырнуть внутрь. Пушистый повозился, распределяясь внутри, словно жидкость, равномерным слоем. Я же, поправив уголки ткани, подошла к двери.

Бросила контрольный взгляд на кровать: подушка на той ничем не выдавала своего песценотного содержания. Ну разве что из жиденькой превратилась в пухлую и мягкую даже на вид, так и манившую прилечь. Но главное, ни о каких мужчинах не намекала!

Выдохнув, открыла дверь, чтобы лицезреть на пороге коменданта. Рядом с сухощавой (аж до состояния мумии) уже немолодой дамой, которую я видела всего единожды, при заселении, стояла адептка. Ее предвкушающе-оживленное лицо оказалось мне смутно знакомым.