Призрак в кривом зеркале

– Правильно. Они всегда могут его выдумать. – Илюшин помолчал, обдумывая ее рассказ, затем добавил: – Ксения Ильинична, я все равно не понимаю, почему вы сегодня не остались ждать милицию, а ушли с места происшествия. Одно дело – разбить стекло машины, другое – толкнуть под машину человека. Вы хоть понимаете, что на вас покушались?

Она несколько раз с силой кивнула, отчего шапочка волнистых волос разлохматилась, а челка упала ей на лоб, и вытянула губы в трубочку.

Лицо у нее стало таким забавным, что Илюшин едва не рассмеялся и спросил:

– Тогда в чем же дело?

Ксеня встала, убрала тарелки в раковину, и Макар снова обратил внимание, как легко она двигается – словно в ней живет ветер. Он никак не мог уловить, в чем заключается необычность ее жестов, самых простых и будничных – вроде сметания крошек со стола в тарелку, – и подумал, что в юности она, наверное, занималась танцами.

Девушка молчала, и он повторил:

– Так в чем же дело, Ксения Ильинична?

– Если ты думаешь, что меня это не заботит, то ошибаешься.

Но я реалист. Я понимаю, что того парня никто не будет всерьез искать. А ушла я оттуда, потому что очень испугалась. – Она обернулась и посмотрела на Макара, широко раскрыв глаза.

Свет из окна падал на ее лицо, и теперь Илюшин видел, что глаза у нее не просто карие, а с медовым золотистым оттенком, словно пропитанные летним солнцем.

Он даже почувствовал что-то похожее на смущение, потому что она все не отводила взгляда, и он не мог понять, на него ли она смотрит."

"– Испугалась, – повторила Ксеня и отвернулась. – Первый раз за все это время. Даже того парня с битой я не боялась, а теперь… – Она замолчала, поежилась. – Когда я боюсь, то сразу же стараюсь сделать вид, что ничего не случилось. Как будто страха не было. И от этого он действительно проходит.

Я так саму себя гипнотизирую, понимаешь? Ну… и еще делаю кое-что, чему меня научил мой друг, когда я работала в больнице.

– Пальцы?..

– Да. В том числе. Это очень помогает, снимает… спазм страха.

В комнате повисло молчание, прерванное одной из кошек – она вдруг затарахтела, встопорщив усы, словно радуясь наступившей тишине.

– Ксения Ильинична, нужно написать заявление в милицию, – мягко сказал Макар.