Призрак в кривом зеркале

Возвращаясь в дом, чтобы обыскать его, Макар почти не сомневался, что под лестницей – или за стенной панелью – должен найтись магнитофон. Он чувствовал, что объяснить происходящие загадочные события можно только чьей-то злой волей, а значит, должно существовать техническое решение по воплощению в жизнь «духов дома».

С видимыми «призраками» дело обстояло, по убеждению Илюшина, еще проще: один раз женщину в белом видела Заря Ростиславовна, один раз – он сам, когда выбежал с чердака. Макар абсолютно точно знал – перед ним был живой человек.

Найденное в шкафу у Леонида Шестакова белое платье вписывалось в его версию о том, что развлекается нехитрым маскарадом кто-то из сыновей Эльвиры Леоновны: Илюшин заподозрил это сразу, памятуя об определении «высокая», мимоходом сказанном Лепицкой. Самым высоким из Шестаковых был Леонид.

Но в комнату Ларисы Макар отправился, не догадываясь, что может здесь обнаружить, – скорее по привычке проверять все, что только возможно.

Пока он не нашел ничего, что оправдывало бы его интерес: обычная комната молодой женщины, занятой исключительно собой. Ни одной безделушки на полках, раскиданные по дивану и стульям вещи, тяжелый сладковато-терпкий запах духов… Илюшин подошел к шкафу – точно такому же, какой стоял в комнате у Леонида, – и заглянул внутрь.

Платья, рубашки, свитера – все находилось в таком же порядке, какой Макар наблюдал в шкафу брата-близнеца Ларисы, разве что отсутствовали чехлы для одежды.

Он осмотрел шкаф, но не нашел ничего примечательного, кроме крайне легкомысленного короткого красного платья с глубоким вырезом, больше напоминавшего ночную сорочку. «Голову даю на отсечение, это не та одежда, которую Лариса надевает при матери. Вопрос – при ком?»

Впрочем, задавая себе этот вопрос, Илюшин не слишком долго раздумывал над ответом: он предполагал с большой долей уверенности, что у Ларисы есть друг, и имя его Макар собирался выяснить в ближайшее время.

«Не исключено, что он имеет отношение к происходящему».

Он закрыл шкаф, пошел к двери, доставая связку из кармана, и вдруг услышал, как в замке проворачивается ключ.

Беззвучно выругавшись, Макар бросился к окну, окинул молниеносным взглядом улицу и вылез в приоткрытую створку, перекинул ногу через перила крошечного бутафорского балкончика, надеясь, что старое дерево выдержит его вес, а на улице не будет любопытных прохожих.