Мама по принуждению

Я думаю так, кажется, уже в десятый раз. Первый был еще когда мы даже не выехали из территории. Я все думала, что так и не выедем, ведь на выезде охрана. Они точно заметят чужого человека, другую машину, но нас пропустили, я поняла это почти сразу, и мне стало еще страшнее, ведь это означает, что предатели в доме и в подвале мы оказались неслучайно.

А еще, вспоминая слова женщины о том, что “о детях позаботятся”, мне становится по-настоящему страшно. Что, если пока Адам решает проблемы, точно так же увезут Родиона и Машу? От бессилия мне хочется кричать и плакать, угрожать полицией, но я ничего этого не могу. Даже слова сказать не могу, мне и дышать становится ужасно сложно, потому что рот закрыт тряпкой, а на голове какой-то мешок. И кромешная темнота. Я не имею ни малейшего понятия, куда и зачем меня везут. Это ужасает."

"На грани потери сознания, понимаю, что мы останавливаемся. Это придает мне сил. Я вытягиваю голову, распрямляю спину, жду, что с моей стороны откроются двери, меня вытащат наружу и стянут мешок, но происходит все, кроме последнего. Мне так и не дают возможности ни заговорить, ни увидеть, куда меня привезли.

Грубо вытащив мое хрупкое тело из машины, похититель бесцеремонно подхватывает меня под локоть и куда-то тащит. Я хочу воспротивиться, но мне в спину внезапно упирается что-то холодное и твердое.

— Попытаешься сопротивляться, пристрелю прямо тут, — слышу тот же мужской голос.

Я каменею и продолжаю идти с энтузиазмом. Чего-чего, а умереть я не хочу. Меня ждет сын и дочь. Маша наверняка подумает, что я снова бросила ее. Как после всего вернуть доверие девочки, понятия не имею.

— Иди давай быстрее! Вот так, молодец.

Меня ведут куда-то в дом, мы спускаемся по ступенькам, по всей видимости, снова в подвал.

— Стой!

Я останавливаюсь, чувствую, как мне развязывают отекшие руки, снимают мешок с головы и вытаскиваю кляп изо рта. После нахождения в темноте глаза трудно привыкают к освещенному помещению. Свет тусклый, но я все равно не могу ничего разглядеть, а еще руки затерпли, так что я даже не могу протереть глаза.

Наконец, я привыкаю к освещению и осматриваюсь. Передо мной стоит мужчина, но его лица я не вижу: он в маске. Все, как в фильмах, но есть один плюс, если на нем надета маска, он не собирается меня убивать.