Мама по принуждению

— Маша, пойдем, это не твоя мама, — она пытается ее оттащить, но девочка быстро цепляется за мою шею и сжимает руки в замок.

— Нет, это моя мама! — кричит она. — Моя мама, отпусти меня злая длакониха!

— Маша! — уже сердито произносит женщина и девочка меня отпускает.

Даже отходит на шаг. Смотрит исподлобья, затравленно на няню, а потом переводит взгляд на меня. Вытирает слезы со щечек тыльной стороной ладошек и с отчаянием в голосе произносит:

— Скажи ей! — и уже не так уверенно добавляет: — Ты же моя мама, да?

Глава 15

В минуту, когда детские глазки-бусинки смотрят на меня с надеждой, я проклинаю Адама и то, что он не познакомил меня с малышкой раньше. Разве нельзя было сразу нас представить друг другу и избавить меня от необходимости между “сказать нет” и “прижать малышку к себе и не отпускать”.

Знаю, что ей нельзя давать надежду, пока я не в курсе событий, но что делать? Оттолкнуть ее, когда она смотрит так, будто сейчас решается судьба всего человечества? Она ведь ждет, что я что-то скажу или подам знак, дам ей понять, кто я есть на самом деле.

Я не могу.

Тяну к ней руки и обнимаю за плечи.

— Простите, — активизируется ее няня. — Не думаю, что хозяину понравилось бы…

Я смотрю на нее так, что она тут же замолкает и поджимает губы."

"— Звоните своему хозяину и обрисуйте ситуацию, — шиплю. — А лучше давайте я, ваше каменное выражение лица играет не в вашу пользу.

Я сомневаюсь, что эта женщина может выражать эмоции. У нее холодные, безжизненные глаза, тонкие бледные губы и светлая кожа. Она не проявляет и капли тепла к малышке, лишь холодно констатирует факты. А еще этот взгляд: ледяной и пробирающий до костей. Не удивительно, что малышка смотрела на нее как-то затравленно и со страхом.

Няня-робот.

Не удивлюсь, что и драконом Маша называла именно ее.

Теперь понятно, почему малышка ищет тепла в совершенно чужом человеке и прижимается ко мне так сильно и доверчиво, что я готова разорвать ее отца. Да что же это такое происходит? Неужели нельзя было по-человечески, чтобы не травмировать ни меня, ни ребенка.

— Мамочка, — шепчет она мне на ухо. — Я знала, что ты плидешь. Всегда знала.

— Малыш… — я отстраняю девочку от себя, беру ее холодные ручки в свои ладони и смотрю на няню, которая уже набирает Адама. — Дайте сюда! — рычу, когда она что-то холодно мямлит в трубку. — Я быстро, ладно, малыш? Постой тут.

Она понимающе кивает и отпускает мои руки. Отхожу, чтобы Маша не слышала наш разговор.

— Ангелина?

— Да я тут.