Невеста Стального принца

Окончательно сбитая с толку всем происходящим, я позволила себя пригнуть и услышала резкий, с явными командирскими нотками голос:

— Да, ваше всемогущество, это моя племянница Филиппа Адельвейн, — ответил одному неизвестному мужику другой неизвестный мужик.

Я не вскинула на них взгляд только лишь потому, что в тот момент была поглощена изучением своей обуви. И юбки. Господи, что это? На моих ногах красовались атласные балетки со смешными помпончиками, а юбка больше напоминала шуршащий колокол.

Все ясно, у меня нервный срыв.

Нужно было не держать все в себе, а закатить Родину истерику. Поскандалить от души, побить посуду, как полагается в таких случаях и как поступают все нормальные женщины. Пореветь, в конце концов.

Я ведь не железная леди, и нервы у меня тоже, как выяснилось, отнюдь не железные.

— Дочь мятежника. — В голосе первого незнакомца отчетливо слышалось пренебрежение.

— Наследница древнего рода и ваша покорная слуга, мой лорд, — раболепно подхватил незнакомец номер два.

— Посмотри на меня.

 — Резкий приказ резанул по натянутым до предела нервам, и жесткие мужские пальцы нетерпеливо сжались на моем подбородке, заставляя вскинуть голову.

Я дернула ею, пытаясь избавиться от этого эфемерного прикосновения, которое ощущалось совсем как настоящее — жалило, почти обжигало, — и посмотрела хамоватому глюку в глаза. В них было столько холода, что меня передернуло.

Я шарахнулась от него, отступила на шаг. В ответ на мою реакцию лорд (или как его там величают) чуть слышно усмехнулся и продолжил оглядывать меня с таким видом, словно я была выставленной на торгах рабыней, продающейся с большой скидкой.

— Ваше всемогущество, Филиппа у нас девушка скромная, застенчивая, ее еще никогда не касался ни один мужчина. Вот она и нервничает, волнуется, — вякнул из-за спины всемогущества низенький пузатый мужчина с блестящей лысиной.

Судя по всему, дядя Филиппы.

Вот только я не Филиппа! Откуда в моей голове вообще взяться этому имени? И этому зеленоглазому брюнету — всемогущей горе мышц.

Ну же, очнись! Очнись, Лиза!

К моей досаде, видения не спешили со мной прощаться и все казалось очень и очень натуральным.

— Ни один мужчина не касался, — эхом повторил незнакомец, продолжая скользить по мне таким взглядом, словно на мне вместо балеток с помпонами были черные лаковые сапожки, а вместо витого шнурка сумочки, который я, оказывается, судорожно сжимала в руке, кожаная плеть.

— В обители мою племянницу стерегли должным образом, ваше всемогущество.