Мой темный принц

— У вас с Фрэнки роман? — потребовала она.

— Сначала ответь на мой вопрос. — Я хмыкнул. — Я понимаю, что мы играем в игру, кто первый сломается, - тебя, кстати, я бы сразу повел к алтарю, если бы это зависело от меня, - но я хочу услышать причину, по которой ты изменила свое мнение.

В этом и заключалась жадность. Стоило только почувствовать малейший вкус того, что я хотел, и я мог отказаться от любой морали.

Видите ли, что-то переключилось во мне, когда мы с Себом сражались на траве. Эта крошечная вспышка нормальности придала мне сил. Она подсказала мне, что я могу все исправить с Брайар. Или попытаться, по крайней мере. Себ не убьет меня за то, что я отказался от своего обещания. А может, и убьет, и это будет нормально. Мы снова будем вместе. Он бы назвал меня ублюдком, немного нагрубил бы мне, и мы снова стали бы братьями.

Так что, да, если бы Брайар дала мне хоть малейший намек на то, что нас еще можно спасти, что я могу вернуть ее, я бы не упустил эту возможность. Я бы, блядь, воспользовался ею. Я бы никогда не отпустил ее.

— Три с половиной месяца до моего следующего поста. Именно столько я планирую пробыть здесь. — Она свернула за угол, и меня осенило, что, за исключением южного крыла, она уже знала каждый дюйм этого огромного поместья. — Итак, у тебя роман с Фрэнки?

— Нет.

— Тогда почему у нее была твоя кредитная карта?

Я передернул плечами.

— Мне очень нравится злить своих друзей. Я знал, что Ромео, когда узнает об этом, сразу же уйдет в себя. И он так и сделал.

— Ты выглядишь как рогач, преследующий едва ли законную женщину.

Я хихикнул.

— Если туфелька подходит...

— Знаешь, несмотря на то, что я тебя абсолютно не люблю - и не ошибись, я действительно тебя люблю, - я не могу представить тебя спящим.

— Не нужно использовать воображение, детка. Я могу тебе это продемонстрировать.

Ее взгляд скользнул вниз, к моему твердому члену.

— Я не впечатлена.

— Это потому, что ты не видела его в боевом режиме.

— Могу честно сказать, что хуже тебя я никого не встречала.

— Это совершенно несправедливо. Ты встречала двоих. Ты называешь их своими родителями.

— Уже нет. — Она наконец улыбнулась. — Вообще-то, с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать.

Я бросил на нее косой взгляд.

— Так долго? — Чувство вины и грусть сплелись воедино, сжимая мое горло.

Ее улыбка стала жалкой.

— Время летит, когда ты веселишься.

— Мне жаль. Это было дерьмово, что я сказал.

— Прямо по бренду.