Под прикрытием

Но чем больше Цакая занимался Польшей, тем больше он приходил к убеждению, что не все там так гладко и контролируемо, как это показывалось в официальных отчетах на Высочайшее имя…

Многие ниточки, тянувшиеся от гибели – верней, убийства, теперь Цакая был в этом абсолютно убежден – Гирмана, обрывались на территории Польши. Польского края. В Польше начинал его старый друг Мечислав Генрихович Котовский. Рядом с Польшей родился и сам Гирман – он происходил из одного местечка оседлости, в районе Гродно, причем его отец был из Польши, просто они перебрались в Гродно незадолго до рождения Бориса.

Но Польшей заниматься пока было не время – верней, заниматься ею было самое время, но основная битва – незримая, тайная – должна была произойти здесь, на сумрачных берегах Невы. Одним из качеств Цакаи, позволившим ему добиться такого положения и приобрести такой уровень профессионализма, была терпеливость. Он ждал не месяцы – годы – и наконец дождался. Дождался, что тот, кто имел самое непосредственное отношение – не мог не иметь! – к смерти Гирмана, он же, скорее всего, британский крот, проникший на самые вершины власти, проявит себя. Расставив сети, Цакая ждал, ничем не выдавая своего нетерпения, не позволяя себе ни единого лишнего движения, ни единого слова – и дождался. Не мог не дождаться – потому что хозяевам крота нужна информация и, рано или поздно, они решат снова задействовать его. Котовский попытался на основании имеющихся у него обрывочных сведений получить новые, сложить мозаику в картину – и попался на крючок. Попался…

Теперь многое становилось ясным. Кто, как не Котовский, мог завербовать Бергена, если тот являлся его непосредственным начальником? Кто, как не Котовский, знал – через того же Бергена – все подробности проводимой в Бейруте специальной операции и мог сообщить об этом британцам? Кто, как не Котовский, мог организовать и провокации в Казани? А вот удар по Британской Индии стал для британцев полной неожиданностью, потому что МВД информацией не владело.

Государь на общем совещании, где присутствовал и Котовский, план вторжения как раз и не одобрил и даже думать о нем запретил!

Он же, Котовский – если предположить, что тот как-то связан с польскими националистами-экстремистами – мог сообщить, кому следует, о намечающихся грандиозных провокациях в Казани и Бейруте. Об этом он узнал, сложив информацию, которой он владел по должности, с информацией, которую получил как британский агент.