Кристмас

– «Добро пожаловать в ад, Максим! Здесь – ровно тридцать шесть мертвецов, и столько же темных душ, привязанных к ним. Осталось еще шесть, всего лишь… – говорит девочка и доверительно продолжает: – Кстати, знаешь, сколько мне лет? Больше, чем самому старому дому в этой деревне! Мне нужна была невинная душа, и ты мне ее добыл, вместе со своим приятелем! Помнишь?

Все смешалось у меня в голове, где-то в глубине мозга настойчиво бьется мысль: «Это сон! Конечно, сон, ведь это просто не может быть реальностью!»

– Ну, так проснись, попробуй, ущипни себя за руку!» – Девчонка опять хохочет, все ее тело струится, переливается, и она начинает превращаться в уродливую старуху.

Голос ведьмы вибрирует и меняется с тоненького писклявого на бас:

– Чтобы попасть в мир ужасных сновидений, мой друг, надо для начала кого-нибудь убить.

– Мы никого не убивали! – ору я. – Она уже была мертвая!

– А ты уверен? – Хор маленьких противных голосков, перебивающих друг друга, доносится из живота старухи. – Может, ты забыл? Как быть с твоими товарищами, Максим?

Открывается еще одна дверь, оттуда выходит Лешка.

Голова его проломлена, и сквозь дырку с неровными краями видны мозги. Лешку кто-то толкает сзади, и ко мне тянутся руки без пальцев.

– Из-за тебя меня убили, Макс, – шепеляво говорит он, изо рта падают раздувшиеся от крови пиявки и жуки, они извиваются и барахтаются на полу.

– НЕТ! – из моего горла доносится звериный вой. – Я тут ни при чем!

Лешка ухмыляется, его голова разваливается, как гнилая тыква, и чьи-то лохматые лапы утаскивают моего друга в темноту.

Ведьма опять становится маленькой девочкой, и вдруг ее лицо превращается в маску: бездонные, глубоко запавшие глаза с набрякшими веками; морщинистая пергаментная кожа, покрытая гноящимися струпьями. Резко пахнуло вековой гнилью и смрадом. Страшная уродливая голова, выросшая на теле девочки, пронзает меня насквозь зловещим взглядом.

– КТО ИХ УБИЛ МАКС-АКС – АКС?» – квакает голова и показывает длинный раздвоенный язык.

Раскатистое эхо мечется по коридору и разом стихает.

– ЗАЧЕМ МЫ ЗДЕСЬ? – спрашиваю я и понимаю, что вопрос глупый.

– МЫ ИГРАЕМ В ОДНИ ИГРУШКИ, МАКСИМ. ВОТ В ЧЕМ ДЕЛО. А САМИ СТАНОВИМСЯ ИГРУШКАМИ В РУКАХ ДРУГИХ, – голова улыбается мясистым красным ртом, обнажая кривые острые зубы…

Прихожу в себя под утро и обнаруживаю, что лежу в кровати, полностью одетый. Страшно болит голова.

Деревня Чертовка, Воронежская область,«Алексеевский хутор»,Борис, январь 2002 г.