Кристмас

Сзади послышались тихие шаги. Арбузов медленно обернулся. К нему приближалась Ангелина. Лилипутка шла размеренным шагом, маленькое личико было серьезней некуда. Немигающий взор сверлил этнографа.

– Ангелина? – удивился мужчина, моргнув мутными глазами. Он облизал пересохшие губы. – Ты ведь уехала?!

Девушка подошла ближе, и Борис удивился еще больше – на ней почти ничего не было, за исключением прозрачной комбинации в рваных дырах. На руках лилипутки краснели глубокие царапины, ноги тоже были в крови.

– Ты скучаешь по ним? – хрипло прошептала Ангелина, сверкнув глазами.

Борис отшатнулся, а девушка хитро прищурилась: – Ты боишься меня? Странно… подойди ко мне.

Словно загипнотизированный, этнограф шагнул вперед, затем неожиданно упал на колени. Губы его скривились, как у обиженного ребенка.

– Не плачь… мой мальчик, – покровительственно сказала Ангелина и распахнула свои объятия.

– Мне так плохо, – шмыгнул носом Арбузов. Он снова облизнул губы, и сквозь дыру в щеке, которую оставила тварь, было видно, как движется покрытый желтым налетом язык.

"

"– Я вылечу тебя, – мягко произнесла лилипутка и вдруг, резко прижав к себе голову этнографа, молниеносным движением выкрутила ее на сто восемьдесят градусов. Хрустнули шейные позвонки, и голова мужчины безвольно повисла. Он умер мгновенно. Ангелина засмеялась низким голосом и направилась к двери.

Выйдя из подземелья, Ангелина с интересом поглядела на маленькую девушку, которая без сознания лежала у выхода. На ней была рваная комбинация, тоненькие ручки «украшены» царапинами, ножки в крови.

Это была точная копия Ангелины.

Существо, сломавшее шею этнографу, зашлось в лающем смехе, потом лизнуло царапину на правой руке, после чего, насвистывая какой-то мотив, засеменило дальше по коридору.

* * *«УАЗ» пролетел по ночной Алексеевке. Согласно устоявшейся здесь традиции, дома были заперты, улица безлюдна. Новый год тут не отмечали. Одинокий автомобиль медленно катил по снежной дороге. Дребезжала погнутая при падении дверь, в двигателе появились какие-то подозрительные шумы, но машина, чихая и кашляя, упорно продвигалась вперед.

– Не знаю, как бы я поступил на твоем месте, – нарушил долгое молчание Аникеев. – Но я уважаю твой выбор.

– Весьма признателен, – вяло отозвался Максим. Теперь, когда назад уже пути не было, он вдруг засомневался – а может, не стоило проявлять такое геройство? В конце концов, она всего лишь лилипутка, к тому же убийца…

«Не обманывай сам себя, – прошептал ему внутренний голос.