Кристмас

Насчет серебряных пуль… Если бы вы изучали этнографию, то знали бы, что рецепты во всем мире одинаковы: вся нечисть боится чеснока, соли, осины, серебра… Если поставить рядом с английской ведьмой свежее молоко, то оно мгновенно скиснет, как и рядом с африканским шаманом. Это лишний раз доказывает, что мы имеем дело с реально существующим, но мало изученным пластом земной субкультуры.

– Слова, только слова, – нараспев проговорил Бакунин и зевнул. На изуродованном лице Бориса появилась безжизненная улыбка.

– Хочешь честно? Я могу общаться с колдуньей мысленно.

Так вот, она мне предложила в обмен за участие в обряде вернуть дочку и жену, хотя я в этом сомневаюсь. Если ведьма убьет вас, то она приобретет дополнительную силу и с ней справиться будет практически невозможно. Отвечая еще на один ваш вопрос, скажу: стонет моя жена. Врачи бы констатировали, что она впала в летаргический сон, хотя в этом состоянии обычно никто не издает никаких звуков. Просто душа дочки, выгнанная ведьмой, подселилась в тело матери. Такое возможно с близкими людьми. Душа тоскует по своему телу и стонет. Мои родные сейчас находятся ближе к смерти, чем к жизни.

Борис посмотрел на Евгению и спросил неожиданно:

– Вот вы, барышня, убили кого-нибудь в своей жизни? Только честно!

Бокал выскользнул из рук Алексеевой и разбился. Она побелела, затем покраснела.

– Ты что к девчонке привязался?! – не выдержал Александр, переходя на «ты». – Посмотри на нее внимательно, кого она могла убить? Таракана?

– Не надо так эмоционально реагировать на необходимый в данном случае вопрос, – ответил самодовольно Борис, казалось, его даже забавляло раздражение ребят.

 – Мы не буддисты, у которых и убийство таракана – грех. Естественно, речь идет только о человеке.

Женя разрыдалась и закрыла лицо руками. Севастьянов, не глядя на хозяина дома, сказал в пустоту:

– Я убил, если тебе от этого легче. Можешь даже в ментовку сообщить, только отвяжись от нее!

– Молодой человек, – укоризненно покачал головой инвалид, – у нас здесь, в Чертовке, своя милиция.

Ей сообщать не надо, она и так все видит.

Бакунин с удивлением посмотрел на Александра, откупорил еще бутылку, разлил по рюмкам и махнул рукой:

– Может, и к лучшему все. Я думал, что среди нас я один такой.

– Какой «такой»? – не сообразил сразу Севастьянов.

– Было дело, – не стал вдаваться в подробности Сергей, и всем все стало понятно. – На мне же тоже кровь, – добавил Бакунин и залпом выпил коньяк.